Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО № ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ откуда на него дивятся очарованные деревья, и заснуть, и видеть — против ожида­ ния — тяжелые сны... У Любки сессия, и она посещает консультации, сдает экзамены, а во второй половине дня часто выходит за калитку, садится на укрытую лиственной сенью ска­ мейку и читает свои книги и конспекты. Он, «совершенно случайно», оказывается рядом. — A-а, это ты, салажонок, — поворачивает она голову. — Ну, садись, куда тебя денешь! Только не мешай. Ему, Рыцарю, четырнадцать лет. Любке двадцать. Она невеста на выданье, как говорит про нее Рыцарева мама. Иногда добавляет что-нибудь подобное: «Семейка, ничего не скажешь. А девчонка — яблонька от яблони...» Что это значит — неиз­ вестно. Мамин брат, Аполлон Иванович, на эту тему ничего не говорит, его это совершенно не касается. Странно, обычно его все касается. У дяди жена испанка, она уехала к себе на родину. Мама Рыцаря, то есть сестра Аполлона, говорит, что испанка ждет, когда ее муж «приползет с повин­ ной»; и Аполлон сейчас «разбирается в себе», выбирая между благополучной жизнью в Испании с не очень любимой женой — и свободой. У него трудный период. Глупец, ругает его сестра, он еще думает! Учился бы лучше у своего зятя, чтоб его там подбросило!.. Несмотря на то, что Аполлон на даче гость, положение его здесь, как он сам любит повторять, вполне устойчивое. Злой гений городской газеты по части скан­ дальных фельетонов, находящийся «не в номинальном, но реальном разводе», он с удовольствием опекает свою сестру, муж которой пропадает в загранкомандиров­ ках. Вся его братская опека сводится к тому, что утром он уезжает творить свои желчные газетные дела, а вечерами уходит на бесплодную рыбалку, отдыхая от ре­ дакционной суеты, судебных разбирательств и прочей бузы в речной тишине «этой унылейшей, но премилой дыры». Однако если у него хорошее настроение, то все, попавшие в орбиту его нездорового веселья, падают со смеху от его многочислен­ ных рассказов: поддержать он может любую тему — от космического противосто­ яния великих государств до методов засолки огурцов поздних сортов, выросших ранней весной в дырявой теплице. «А вот такой был случай, я чуть не помер, не поверите...» И несколько минут изысканного юмора, от которого слушатели ката­ ются по столу. Причем, если на тему огурцов — то стиль и тон рассказа будет, что называется, салонно-возвышенный, неспешный — с фраками, лорнетами, веерка­ ми, падением в обморок и дуэлями. Если же на тему космическую— то «фельетон» случится на уровне беседы двух магазинных грузчиков, вечно пьяных и склеротич­ ных, закусывающих ржавыми огурцами из коричневой банки, с использованием двух десятков слов. «У Аполлона на все есть заготовки, как у меня», — говорит мама Рыцаря, Апол­ лонова сестра, закатывая в банки варенье, компоты, соленья и маринады. Она един­ ственная, кому его шутки безразличны. Рыцарю дядины шутки не безразличны— отвратительны... — Любка, я люблю тебя! Любка хмыкает, не отрываясь от книги, и бормочет, покусывая коготок: — Что-нибудь пооригинальней, пожалуйста. Он пытается быть своеобразным, поэтому плетет шутливые вензеля, надеясь, что за фамильярным проявляется его истинное, серьезное отношение к ней: — У тебя такое имя... Оно определяет отношение к тебе помимо моей воли. — Ну, надо же! — вскрикивает Любка, удивляясь чему-то из прочитанного, по- прежнему глядя в книгу, и выпячивает нижнюю губу. — Никогда бы не подумала. Губа у нее влажно блестит и сводит его с ума. Он всегда хочет уловить в Любки­ ной откровенно пренебрежительной реакции тайный знак ему. 8