Сибирские огни, 2008, № 10

Любка комментирует его признание, ерничая: — «Жена, ты любишь меня? — «А?» — «Или не любишь?» — «Да». — «Что да?» — «Ничего». Аполлонова школа... — Любка, хочешь, я брошу школу и поступлю в техникум в твой город? У меня есть где поселиться — у дяди. — Зачем? Хватит с нашего города одного Аполлона... Кстати, где он сейчас, газетный бузила, балагур дачной провинции? — Чтобы быть рядом с тобой... — тянет Рыцарь свое. — Зачем? — Любка листает конспект туда и обратно, силясь найти нужную страницу. — Зачем? Зачем? Зачем?.. Ну вот, ага! Суррогат, суррогатус... Продукт или предмет, заменяющий другой продукт или предмет, с которым он имеет некото­ рые общие свойства, но не обладает его качествами... Переносный смысл: подделка, подделанный, фальсифицированный продукт. Суррогат кофе, суррогаты жиров, сур­ рогат счастья. И все?.. А дальше?.. Говори-говори, чтобы я не отвлекалась на вопро­ сы, — Любка шлепнула ладонью по бумаге. — Это я здесь сачканула, как назло, кино-кино-кино... Ну, ладно! Так зачем, скажите вы мне ради бога, — она поворачи­ вает голову в сторону собеседника, — зачем люди, вместо того чтобы сидеть на лекции, смотрят кино? Зачем? Ведь кино это суррогат жизни! — Любка, а ты бы смогла еще года четыре не выходить замуж? — Смогла бы!— быстро отвечает Любка — Конечно, что за вопрос! Но больно уж кино хорошее иногда бывает. Как устоять? А потом — нужной лекции нет. И где взять?.. И ведь именно эта тема попадется, как пить дать, попадется в несчастливом билете... Но почему четыре? Чтобы проводить тебя в армию? Любка бьет под дых: действительно, его совершеннолетие будет говорить о том, что пора в армию, а там еще два года. Несчастный он, несчастный. — А шесть?.. — он потупился, понимая, что говорит о невероятном: — А шесть лет смогла бы? — Нет! — выкрикивает Любка и захлопывает конспект. — Не могу! Без этой страницы сама тема становится бессмысленной. Завтра на консультацию, там возьму у девчонок пропущенную лекцию, — она таинственно улыбается: — Или у мальчишек! — Не надо у мальчишек, — просит Рыцарь. — Какая разница? — В порывах ревности я страшен... — Ге-рой!.. — саркастически скрипит Любка. Днем он сидит с Любкой на скамейке, вечером она уходит к себе. После семей­ ного ужина из окон ее дачного домишки несутся звуки скрипки. Несостоявшаяся скрипачка... Он в это время смотрит на звезды, ему видятся испанские лагуны, каналы Вене­ ции, небоскребы Нью-Йорка, огни Бомбея... Скрипка смеется и плачет на разных языках, разнося по родной окраине дух чуждых мест. И его любовная тоска погружа­ ется в пестрый рай дальних стран... Наконец звучит «Чардаш» — это сигнал: сейчас Любка выйдет на улицу, сядет на темную скамейку. И скоро туда выйдет он. Конечно, случайно... Иногда за ним, отложив газету, увязывается дядя Аполлон, чтобы своим присутствием смазать всю картину его свидания — смешить Любку, забирая все ее внимание себе, пустому никчемному человеку, неудачнику в карьере, в семейной жизни, человеку без дру­ зей, даже без каких бы то ни было привязанностей, но при этом встревающему в любой разговор, препятствуя нормальному общению людей. Людей, гораздо млад­ ше его, которые вовсе не нуждаются в постороннем, тем более, во взрослом вмеша­ тельстве... 9 ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ