Сибирские огни, 2008, № 10

ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН ГОД ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ... 5 Вроде бы снег, выпавший на мокрую землю, долго не живет. А ночью вызвездило, и под утро деревня как бы спряталась в хрустальную склы- шечку, и крыши, и деревья, и череп дороги ушли под ледяной искристый панцирь, воздух стал студеным, бодрым, промывающим заскорбелую плоть, как хрустальная вода из родника. Еда в чугуне замерзла, стоит боровок Яшка в загоне с унылой мордой, с печальными темными глазами, на дне которых затаился немой укор. Тря­ сет, завидев нас, враз увядшими примороженными ушами, дескать, проспите вы, никчемные, все на свете, а кто кормить меня будет? Шкура приняла какой-то синева­ тый грязный оттенок, и ознобная волна проливается от сального загривка до петель­ ки хвоста. Да, меж дров в морозы не выживешь: там сквозит, тут подувает меж поленьев, как ни затыкай сеном. Это тебе не Кубань, где можно зарыться в грязь подле речки по самый пятак и спокойно пускать душистые пузыри. Гончак понюхал хряка, лизнул в остывшие ноздри с каплями измороси, облиз­ нулся и завистливо глянул на недосягаемый чугун с варевом, обросший сосульками. Экий ты привереда, подумал, наверное, кобель, жри, что подали, и не мучай хозяев, у них и без тебя голова кругом. Не время, вроде бы, колоть, ой, не время — стонет хозяйское сердце, подсчиты­ вая в уме несомненные убытки; еще бы с месячишко надо подержать свиненка, дать подрасти, пока окончательно не наладится зима, а там — как бог положит. И в этой временной оттяжке краем проходит какая-то своя подспудная мысль: а вдруг что-то такое необычное случится в мире, такой всеобщий переворот, что и резать, быть может, не придется свинью, а настанет у нее жизнь вечная-вековечная. Эх, мало ли куда нас уведет «голова садовая» в пустых размышлениях, когда дело уже на пороге, не терпит проволочки, и надо к нему решительно приступить. Вот окосоротит от простуды скотинку или, не дай Господь, падет мор, тогда все труды насмарку. А в крутое безденежье, братцы мои, шматок мясца в щах — держава и щит зыбкому нашему быванью. Казалось бы, зачем деревенскому деньги? Все свое, все под боком— от свинен­ ка до кроленка и куренка. Зря, разве, горбатил крестьянин, не разгибая спины, все лето от рассвета до заката?.. Но так мыслится лишь городскому человеку, забывше­ му расклад современной жизни на земле. Хлеба купи, сахарку, маслица постного и коровьего, конфеток, вот и вафельки захочется для души, чаю-кофию, соли, спичек, рыбки, колбаски, яблочка, коли свои померзли в этом году, а по ботинкам в семью, да верхнюю одежонку, да шапенку, да сапожишки, да бельишко, топор и косу, насос да тачку, тазы и лопаты, мочалки да мыло, комбикорму для скотины и зерна для птицы... ну и рюмочку с устатку. И это лишь малая доля того, без чего в избе непро­ житочно. (Я уж не завожу речь о том смекалистом, хозяйственном русском мужике, который бы захотел вдруг из своего огорода вырваться в фермеры, соблазнившись на сладкие посулы; но там денег потребуется вагон. С косой да тяпкой много на земле-матушке не покрутишься, живо горб наживешь да ноги протянешь. А замани­ вать соловьиноголосые либералы ой как умеют; только уши раствори навстречу— живо наколоколят с три короба). Нет, живая копейка в деревне не помешает, с какого боку ни посмотри, особен­ но, если ты старбеня-вдовица, твой двор на честном слове стоит, и без бутылки его не подпереть и не обогреть; только одно томит: где перехватить его, тот разнесчастный рубль, который московские толмачи, толкачи и хохмачи называют «деревянным», если колхозы на спине, дворы коровьи упали, машинешки сдохли, торчат на пусты­ рях, как скелеты вымерших динозавров, уставя в небо хоботы?.. 80