Сибирские огни, 2008, № 10

ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН ГОД ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ... — есть полузабытая молитва по невинно убиенным. Такое было чувство, что Русь в тот миг причастилась из поминальной чаши». «Русские проиграли из-за простодушия и доверчивости. Припекло — эх-ух... схватились за булыжники, стали корежить мостовую. А их в ответ — из авто­ матов и гранатометов ... Дилетантизм в политике убивает. Но мученики вырастают лишь из диле­ тантов в политике, когда все идет от чувства, когда сердце и душа еще не испрокажены цинизмом. Потому еврей-хитрован может стать хорошим дель­ цом, делателем денег, процентщиком, он может ловко уязвить Ахилла в пяту, но мучеником на просторах Руси ему не быть; для этого надо иметь родную землю и родную веру». «Впервые «герои России» безымянны, потому что они расстреливали свой народ; правители боятся мести, они повязывают друг друга кровью. Если бы Ельцин читал Достоевского, он бы не спешил с наградами». «В кармане молодого офицера, погибшего в Белом доме, нашли квитанцию на заказанный себе гроб. Офицер знал, что идет на гибель. Сколько мужества в русском человеке!.. Но, увы, с подобными мыслями так мало шансов победить, ибо он шел умирать». «Гайдар засиделся при «дворе» настолько, что даже сама фамилия приво­ дит всех в содрогание. Такое впечатление, что народ готов затянуть ремень на последнюю дырку, только бы не стало на властной стулке непотребного жесто­ косердного человека. А он, наивно-самовлюбленный, еще кочевряжится на экране, как последняя профурсетка, строит благостныемины, как церковный причетник, кротко опускает долу глаза, показывая, де, какой он миротворец, только не хва­ тает «лаврушки» на голове, де, лишь на нем одном и Русь-то держится, а стоит слезть ему со стулки, так тут же огромная земля со всем неразумным темным народишком провалится в преисподнюю. Господи, откуда же в нем, бессовестном, такая немота души? Полноте, брат­ цы мои, да есть ли вообще душа у него, а если и была когда-то, давно уже запро­ дана «не нашим». Чу! Слышно, как закупоривают столоначальника в хрустящий долларовый кулек, и Гайдар онемел, закатив глазки в объятиях мамоны...» Был в столице, отвез в газету «Завтра» статью о московском восстании. Как-то естественно туда вошла и судьба последнего царя. Я высказал мысль, что Николай Второй— великомученик, он своей смертью доказал торжество православ­ ного духа над нечестивыми, совершившими над государем страшное беззаконие. Вот и нынче русские безвестные люди, что самочинно, лишь по зову совести своей съехались в Москву из дальних уголков родины и нашли конец свой под пуля­ ми или добровольно взошли на костер, — это тоже русские святые-новомученики, их имена будут занесены в вечные поминальные святцы. А значит, героическая смерть их не напрасна, путеводительна, поучительна и ободрительна?.. Увы, мое впечатление не нашло отклика даже у патриотов старой национальной закваски. Они вдруг посчитали, что мальчики погибли зря, им бы жить да жить, но вот коварные жестокие учители завлекли их обманом, тем самым прикрыв свои честолюбивые жестокосердные замыслы жертвою наивных и чистых. Дескать, на­ стало время Ивана Калиты, не с мечом надо идти на врага, но с миром, соборным путем малых дел отвоевывая русское пространство. 74