Сибирские огни, 2008, № 10

Он оказался невысок, крепко сбит, а нелепые для такого роста удлиненные шорты и майка с глубоким вырезом усиливали впечатление коренастости. Силь­ ная проседь кудреватой замши, покрывавшей голову с небольшой потертостью на макушке, выдавала его полусотню; рот щедр на улыбку, но внимательный взор сквозь легкий прищур, при орлином носе, противоречил щедрости. Корот­ кую шею обхватывала золотая цепь, на которой висела красная побрякушка. Мужчи­ не явно не хватало черной повязки на глаз и цветастой банданы на прочный лоб — «Пират»! За ужином мы познакомились (выяснилось, что он прибыл сюда на машине, которую паркует под окнами отеля) и быстро разошлись. В номере Вика успокоила меня: мужчина близорук, поэтому пусть меня не тревожит его якобы пытливый и пронизывающий взгляд. (Лишний раз убеждаюсь, что она видит нашего брата насквозь). — Ты знаешь, что изображено на его медальоне? — насмешливо спросила моя прелестница, игриво постукивая ноготком по бокалу с шампанским, который распо­ ложила у своего лица, чуть ли не прижав хрусталь к щеке. Я дернул плечами, беспечно потягивая шипучий напиток, показывая, что меня нелегко удивить. — Там Ленин! — торжественно провозгласила моя дальнозоркая. — Какой Ленин? — Владимир Ильич, вождь мирового пролетариата! — Вика засмеялась, а потом надула губы: — Мы так устали с дороги... Шампанское сейчас просто умер­ твит нас. Этой, на первый взгляд безобидной, новостью о Пирате с Лениным Вика на­ столько озадачила меня, что я проворочался лишний час после того, как она, за восхитительным и победным боем с усталостью и алкоголем, торжественно и бла­ гополучно отошла ко сну, как всегда при этом мило постанывая и судорожно вздра­ гивая. .. На море мы уходили ближе к полудню. Ни «Пирата», ни его автомобиля на стоянке. Мы купались на мелководье, у дикого малолюдного берега, пряча тела в тени коричневых скал: кожа еще не привыкла к солнцу, к тому же, я не могу возвратиться домой из «командировки» откровенно загоревшим. Какое блаженство — выйти из кипенной воды и, бурно дыша, упасть под скалу, влажную у подножья, на теплые камни, и закрыть глаза, успокаиваясь... — Я догадываюсь, чем ты наслаждаешься здесь и сейчас... — вдруг зловеще произнесла Вика, нарушив шумовую гармонию: шорох волн и смутный гомон двух детей, резвящихся поодаль. Я открыл глаза и, оценив ее укоряющий взгляд, привстал и виновато и картинно подался к ней, вытянув перед собой руки. Но Вика отстранилась с шутливой обижен- ностью и продолжила тоном воспитательницы: — Ты на этом прекрасном берегу сказочного моря, в соседстве с дамой, кото­ рую имеешь привычку коварно называть, соблазняя и сбивая ее с истинного пути, дамой своего сердца... так вот, в этом духовном великолепии ты наслаждаешься всего лишь отдыхом от суеты будней, которой пресыщен дома! Ты трафишь своим низменным физическим ощущениям — обонянию, зрению, осязанию. Ты думаешь о следующем: как пахнет здешняя вода— йодом и водорослями, какая безбрежность на юге, какие горы и растительность на севере!.. Всего лишь! — И какая дивная женщина н а . .. на востоке!.. — прервал я дивную женщину, воспользовавшись ее же тоном, удивляясь вспыхнувшей вдруг капризности (не рано ли?), но удерживаясь в шутливом ряду. — Ты напрасно принижаешь мои ощущения. К тому же, вынужден огорчить тебя в оценке твоей проницательности: 5 ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ