Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ так и не увидели (только шум авто и предрассветный «вжик» метлы), а она запомни- >> лась женщиной невысокой, кудрявой, улыбчивой, сетовавшей на то, что вложенное в перестройку жилого дома под гостиницу окупится еще нескоро из-за отсутствия расчетного количества клиентов. Позже выяснилось, что здесь, в небольшой уютной гостинице (окраина города и квартал до моря по грунтово-каменистому спуску), мы практически первые оби­ татели (начало сезона!), если не считать самих хозяев да одинокого жильца, который вселился позавчера в секцию на противоположной стороне дома-куба. — Мне страшно, — проронила Вика, закатив глаза под смоляную челку, перед тем как, потянувшись рептильным телом, уйти в ванную. — По всем законам жанра здесь должно произойти убийство,— и «таинственно» добавила: — Власть, страсть, кровяное пятно... Она большая артистка: без особого напряжения изобразит испуг, радость, смя­ тение, робость и даже стыд. Это умение дает ей преимущество перед настоящими и потенциальными соперницами и соперниками, она коммуникабельна и практичес­ ки неуязвима, многие считают ее другом, тогда как она тех многих — приятелями. Признаваясь ей в симпатиях, я никогда не жду отзывных лавров в награду: наденет любую маску, отвлечется на пустяк и таким образом уйдет от ответа. То есть для меня она ясна и проста, понятно ее притворство (которое еще не ложь), и видна граница, за которой я увижу обман, если он состоится. Так, если она вдруг пылко скажет мне: «Я люблю тебя!..»— это будет сигнал опасности: солгала. Принимая ванну, она, как водится, напевает. — То-ре-адор, сме-ле-е-е!.. Пум-пум-пурум! Вообще-то она не палач приговоренных быков, а жокей-укротитель, на мой взгляд, не менее циничный и безжалостный. Вот сюжет ее выхода в люди: деревенс­ кая девушка, отчасти знакомая с лошадьми, приехала в город на стройку, где в сво­ бодное время стала посещать ипподром. Эту девушку прямо с ипподрома забрал к себе бизнесмен-повеса — профан в аллюрах, не отличавший галопа от пьяффе, но большой любитель летучей стати, вороной масти и нежного ржания— сделав снача­ ла секретаршей, а потом женой... Но заслуга перед Викой того очарованного «наездника», когда-то безрассудно бравшего с места в карьер, только в ее стартовом багаже и (отступное при разводе) в небольшой квартирке, которую она из каких-то суеверных соображений крайне неохотно использует в качестве наших свиданий, предпочитая нейтральные апарта­ менты. Остальное— результат ее собственного упорства: университет, логопед, спорт, косметический салон... Даже ипподром забросила, как отрезала, уверенная, что от этого может испортиться ее фигура. Были попытки открыть в себе творческие задат­ ки: пробовала рисовать, писать стихи— тщетно... Впрочем, этот «пробел» она про­ дуктивно заполнила общением с некоторыми представителями творческого бомон­ да, которые натаскали ее на посещении выставок, театров, студий, поэтических сбо­ рищ и прочей богемной суеты. Если бы год назад мне сказали, что плебейская кобылка может переродиться в аристократическую лань, я бы не поверил. Теперь она полностью соответствует своему имени, которым приказывает себя величать — Виктория! Я заметил еще при первых свиданиях: окажись в руках моей лани-жокея (адская смесь!) зонтик, канцелярская линейка или, скажем, ивовая веточка, сентиментально подобранная на парковой прогулке, безобидный предмет через некоторое время начинает нервно пошлепывать-постегивать голень прелестной ножки. Это, пожа­ луй, ее единственная дурная привычка. Я держу дистанцию, и хлыст укротительницы работает впустую. Но все же кое- чего она достигла: ведь не случайно я здесь... Нашего пока единственного соседа я сразу же окрестил Пиратом. 4