Сибирские огни, 2008, № 10

го дела, когда вдруг призовут тебя, кликнут клич, и надобно с риском для жизни спуститься с лежанки, и тут вдруг обнаружит твой взгляд вместо надежных половиц зияющее провалище, куда спуститься опасно и страшно, и нога никак не нашарит окаянного приступка, который внезапно куда-то пропал; а на печи, братцы, так уг- ревно, так благодатно, так мирно душе, и тут сразу найдется столько отговорок на хвори и печальные обстоятельства, и молитвенных стихир, и оправданий, дескать, «не убий», но «возлюби ближнего, как самого себя», и сердце вдруг нехорошо зай­ дется, и каждая косточка предательски заноет и простонет, цепляясь за надежный покой... И так захочется, чтобы печь по щучьему велению сама собою пошла тво­ рить дела праведные и вершить суды над нечестивыми. — Если бы да кабы... Получилось так, как получилось,— сухо отозвался Проха­ нов, не отводя взгляд от экрана. — Анпилов, наверное, решил, что все сексоты при­ званы в Москву, а Русь пространна, Русь скроет, не выдаст, в ней еще не стерлось чувство милости к гонимому. Только вот до Руси-то не добежал Анпилов, застрял на даче, на коварной меже меж городом и деревней... Нынче, вспоминая девяносто третий год, я представляю, как многие перемени­ лись с тех гнетущих дней: иные, прикинувшись смирными и незлопамятными, при­ тухли, ушли в тень, едва сводя концы с концами, другие— съехали на тот свет, третьи — скинулись под власть, четвертые— занялись «ком-мэрцией», скоро забыв идеалы народного восстания, иные— отплыли за бугор на сдобные калачи и булки, а кто-то перешел на опресноки и кошерное мясо. Но многие сохранили в себе чувство того радостного подъема, духовного родства и воинского братства, когда страх перед не­ честивыми был побежден, и Бог оказался так близко за плечами, сберегли то не поддающееся описанию душетворящее настроение, которое случается, быть может, раз в жизни и не поддается никаким меркантильным расчетам. Нынешний вид из деревенского окна совсем другой, и требуется немалых уси­ лий поселиться в утекшем времени, снова вступить в ту же воду, вызволить из памя­ ти и души приметы тех дней. Одних уж нет, а те далече... * * * Похохатывал на кухне Бондаренко, блестя очками, его распирало от счастья, что их не догнали, не обратали вязками, не оковали браслетами, как Анпилова. Постоянно вздыхал Нефедов, понурясь, болезненно морщился, его донимала астма: — Где-то в Москве жена. Переживает. Что с ней? Она же ничего не знает про меня... Вдруг сообщили по телевизору: — Арестован Проханов!.. — Го-го-го! — заливался Бондаренко. — Слышь, Проханчик, они тебя сцапали, атытут... — Тут моя тень... — Может, и тень, но она ест и пьет, — смеялся Бондаренко. — Нет, я им так просто не дамся. Я не свинья, чтобы самому на убой... Заберемся поглубже в лес, выроем землянку, Личутка харч будет носить... — Каждый русский хоть однажды бывал в бегах, — сказал Проханов и просвет­ лел. — Кто в душе, кто в мыслях, кто наяву. В бегах созданы все мифы и лучшие идеи, выковалась душа русского народа. — Вот и побежим в лес, выроем землянку, станем жить. А что?.. Слова эти были приняты за шутку, вспорхнули они, как бабочки-полудницы над речной излукою, прошуршали над осокою и тут же осыпались в камыши, обмерли 5 Заказ № 83 ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН ГОД ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ...