Сибирские огни, 2008, № 10

ваться перед товарками в обнове, женское еще не потухло в груди, теребит сердце, позывает к веселью и коротенькой радости. Дуся улавливает колебания соседки: — Вот и носи, Зина. Еще сошьешь. — Ага, выносишь, а потом не укупишь. — Скажи детям, купят ситчику, четыре метра по сорок рублей. Всего сто шесть­ десят рублей. Не разорятся, поди... Зина засобиралась домой. Я приглашаю за стол пить чай. Соседка отказалась наотрез: — Нет, какой нынче чай? Ой, Вова, жизнь хренова. Нынче вся жизнь — в навоз... Зина надернула галоши, живо зашаркала через двор. Я вышел следом, сквозь розвесь хмеля с чувством тоски и сердечной надсады провожал взглядом соседку, будто нам никогда не увидеться. Зина остановилась за калиткой, из-под ладони вглядываясь в широкий распах улицы, пронзительно-желтый от солнца и увядшей травы, сквозь которую пробива­ лись песчаные плешины, и упорно высматривала товарку, с кем можно бы завести беседу. И вдруг как закричит мне: — Володя, ступай-ка сюда! Однако, к тебе гости, — Зина, откляча зад, подслепо­ вато вглядывается в верхний конец улицы, куда слепяще западает солнце, окрашивая деревню в розовое и голубое. Нелепо улыбаясь, я вышел со двора, принимая возглас старухи за шутку. — Да будет тебе... Откуда гости? С какой сырости? Никто не обещался... — А ты глянь, — не отступала соседка. — Это к тебе. Из Белого дома бегут. Я всмотрелся в сторону леса, откуда выныривала в деревню песчаная дорога. И верно, с той стороны середкой улицы бойко шли чужаки. Люди приблизились, под­ нялись на взгорок, до них уже рукой достать, а я все не мог признать их. Шли трое незнакомцев, как бы припорошенные голубым сиянием, головами в самое небо. В середине — высокий мужик в плаще с папкой письмоводителя под мышкой, одес­ ную— будто катился приземистый круглый человек, третий— в ярко-красном сви­ тере, косолапил, загребая песок, и радостно гоготал, вздымая над головой руки. Многое случалось со мной в жизни, но это событие до сей поры я отношу к самым необыкновенным. Я поспешил навстречу, уже признавая родных людей, но не веря чуду. Господи, ну откуда могли взяться они на краю света?.. Ведь только что видел я на экране лохматые копны черного дыма, танки, чутьисто принюхивающие­ ся к жертвам тупыми рылами, убитых возле баррикады, ужасный вид притихшей обворованной Москвы; и вот друзья, как бы в особой машине времени преодолев пространства, вдруг выткались в лесном глухом углу. Нет, это не мары, не кудесы, не привидения. О друзьях думал, глядя в телевизор, и вот они на пороге. Но какова соседка моя, а?.. Через добрую сотню метров увидала незнакомцев, кои никогда здесь не бывали, и особым народным чутьем и знанием поняла сразу, что несчастные бегут из Москвы и именно ко мне. То были Александр Проханов, Владимир Бондаренко и Евгений Нефедов. Уставшие, не спавшие сутки, какие-то мятые, пыльные, припорошенные не­ счастьем, но вместе с тем возбужденные, радые, что дороге конец, опасности позади, никто уже не скрадывает — и друг встречает на пороге. Это ли не ра­ дость? Пешком и на попутных, минуя все посты и заставы, ловившие патриотов, по какому-то наитию понимая, что так важно избежать ареста именно в первые дни, когда «победители» ошалели от крови и сводят счеты, друзья попадали в глухой рязанский угол, приютивший меня. Верили, что пространна русская зем­ ля и не даст пропасть. 61 ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН ГОД ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ...