Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО Щ ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ Впрочем, минутку! Пожалуй, припишу немного для полноты картинки — это уже не для вас, папарацци, а исключительно для того, чтобы потом было о чем пожалеть— вот, дескать, какую картинку я давеча спалил! Досадно, но, выходит, мою шутку уже некому оценить, разве что Святому духу, которого упомянула добрая женщина, подавшая мне краешек от своих хлебов. Итак, скормив хлеб и пообщавшись таким образом со смелым голубем, много­ значительно посмотрев ему в оба глаза (он успел повертеть головкой туда-сюда, балансируя у меня на пальцах), я пошел дальше. Получилось как-то само собой, что пошел ровно за башкиркой, на неболь­ шом отдалении, но, из баловства, норовя повторить ее след и всматриваясь в каж­ дый отпечаток от сапожков: треугольник и точка. И так прошел через аллею — оранжево-красную, будто всю в крови, сверху донизу, от гроздьев рябины, от раз­ давленных ягод на пешеходном снегу — и остановился возле процедурного комп­ лекса, где, как выяснилось позже, и происходит главное в этом санатории сакраль­ ное действо. У входа— небольшая площадка, похожая на балкон, с которого открылась зас­ неженная панорама — все падающее вниз, где змеилась застывшая река, выступали коричневые щетины редких, как всегда кажется зимой, кустов и деревьев, бугрились земли, кое-где обветренные, с бесснежными проплешинами, и гривастые, в соснах, берега. Но все было — внизу и внизу; а взгляд искал вершину, запрокидывая голову, выкручивая шею. «Где же ваша Горящая гора?» — спросил я у нее, которая тоже остановилась. И она ответила, улыбнувшись: «Мы ведь на ней стоим!» И, не в силах совладать с улыбкой, спрятала ее в ладони, прислонив пальчики к губам— непроизвольное движение; и мне остались одни смеющиеся глаза, черные, как у голубя «Святого духа». Я посмотрел себе под ноги, на следы в рябиновой крови, огляделся еще раз внимательнее. Выходит, санаторий расположен прямо на знаменитой горе Янган- тау! Значит, буквально подо мной, глубоко, гудит душа Горючей горы. Оттуда, из неутолимой преисподней, неумолимо поднимается горячий пар и достигает земли, где человека заковывают в саван из пластика и металла, и медсестра, жрица в белом, ненадолго уходит, оставляя больного один на один с Горным духом... Говорят, дух исцеляет от всех хворей, в том числе душевных. Сколько же прошло веков, чтобы солнце, ветры, небесные воды напылили, на­ дули, нарастили, нагуляли плодородный слой, чтобы залечились, заросли плеши и лысины Сгоревшей горы! Чтобы все вокруг зажило жизнью — изумрудной, крас­ ной, белой, летящей, бегущей, шуршащей и гомонящей... На это уложились десятки, сотни человеческих жизней. Одной человеческой жизни на такое исцеление — мало... И мне, Левому шмелю, захотелось, смертельно захотелось, подойти к жрице Янган-тау, этой красавице с агатовыми глазами, и оторвать ладошки от смуглого лица, и впиться в него поцелуем, запустив руку под пальто, где белый халат и правый упругий бок... Башкирка смутилась и опустила глаза. В это время вдруг зашумело в стороне и сверху. Оглянулся. Это стая серых птиц летела с панорамы, быстро меняя рисунок полета— то грудясь в рой, то выправляясь в линию,— и вдруг пернатые выстроились в клин и, перестав махать крыльями, понес­ лись на меня взводом маленьких самолетиков, распятий, норовя осенить Левого шме­ ля быстрой тенью. Первое желание— присесть, обхватив голову руками. Но не позво­ лила джентльменская гордость. И я просто отвернулся и прикрыл на секунду глаза... Вряд ли мое смущение кто-нибудь заметил, башкирка ушла. 42