Сибирские огни, 2008, № 10

10 — Жилец пошел ненормальный, с начала... Плохой почин... Нет, тот, который с медальоном, ничего. А та, видно, хвостом треснула, чемодан в зубы, и на такси. А хахаль, когда та укатила, тут же коньяк потребовал... Спросил, нет ли гитары. Надо приобрести для инвентаря, он прав. Ничем нельзя пренебрегать. Тем более, мы далеко от берега, все имеет значение... Потом, слышу, петь начал, по столу стучать, как по барабану... Хорошо пел. Я коридор мыла. Шансон всякий... Про турков, про цыгане испанцами... К обеду ругаться начал. Последними словами. Споет— пору­ гается. Султанов ругал. Турецких, испанских. Цыганских. Поругается— споет... К обеду вывалился в холл в одних шортах, и к выходу. Я ему: вы на море? А обедать будете?.. Он в самых дверях оборачивается и говорит: сначала на море, а потом в Испанию... У меня глаза в кучу. Он говорит: вы знаете, я почти турецкий султан, у меня по жизни три женщины... Я киваю, а что делать? Похвалила: какой вы богатый, оказывается, аж три! Он говорит: о!.. Вот так говорит: о!..— пальцем вверх. А если я богат, говорит, значит, имею возможность съездить в Испанию и зарезать турецкого султана!.. Я говорю: совершенно верно. А что делать? Он руку мне поцеловал. Гово­ рит: у вас красивые пальцы. Иногда все решает мизинец, говорит, или его отсут­ ствие. .. Ну, готовый, одним словом... И ушел к морю... Не ночевал. Если к обеду не придет, надо в милицию звонить... Сейчас раннее, раннейшее утро. Огромные окна гостиницы распахнуты, поэто­ му мне доступен монолог хозяйки, который она, судя по всему, посвящает завтрака­ ющему супругу (стучит вилка, запах яичницы). Я зашел во двор пять минут назад, невидимый и неслышимый хозяевам, и, усталый, присел на скамейку во дворе. Бла­ женство: прохладный бриз облегчает мои страдания. У меня кожа спалена вчераш­ ним ультрафиолетом. Синяки — я спал на камнях... Кажется, простыл... Наверное, гематома под глазом, будущий фонарь... У меня щербатость, недостает одного зуба, который еще был вчера. Командировочка... — Ненормальные клиенты последнее время... Прошлое лето — помнишь, ры­ жая, большая, с накрашенными страшными глазами? Ну, глаза такие грустные, коро­ вьи ... Так вот говорит: ах, хозяюшка, счастливых людей ведь не бывает, нет. Оттого, мол, все кругом будто чокнутые... Нет, думаю, это ты по себе судишь... Вот взять того, с медальоном. Оптимистичный, уверенный, материально обеспеченный. Сча­ стливый, сразу видно! Иногда думаю, чего людям не хватает, да? Вот нам с тобой дом поближе к морю да детишек бог дал бы — счастливей бы не было!.. Глупости, конечно, говорила ваша постоялица... Есть счастливые, есть!.. Разве может несчастный человек сказать, глядя на меня: «Ну и командировочка у тебя случилась! Зачем так пережарился в электросоля­ рии? Простыл... А синяки и зубы! Опять женщину от хулиганов защищал? Какой ты неосторожный!..» А ведь скажет!.. А что делать? ЛЕВЫЙ ШМЕЛЬ Вы показались мне жуликом; в лучшем случае — пройдохой. А какой приличный человек, едва примостивший чресла к автобусному сиде­ нью, выдает случайному попутчику свое сногсшибательное происхождение? Да, на первый взгляд, ничего особенного: из аула башкирского бунтаря, сорат­ ника Пугачева. Но ведь я-то, следуя вашему простодушному лукавству, должен был сразу предположить, что где-то там, в самом низу, где веточки родословного древа, если таковое уже сработано виртуозными историками, сходятся к имени Салават, возможно, есть какая-нибудь пастушка-ханум, к которой вы сейчас испытываете генеалогическое неравнодушие. 27 ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ