Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ 9 В номере я сказал Вике то, что я думаю по поводу Пирата и его душещипатель­ ной истории: — Тривиальная новелла: пресная вначале, не без интриги в середке, особенно сцены в магазине и вытрезвителе, и совсем уж пошлая, избитая концовка, каких тьма. Внушил себе человек на старости лет, что если бы он остался вон с той, а не вот с этой, то жизнь сложилась бы счастливо. И теперь будет носиться до смертного одра с ее фотографией, пучком волос или медальоном! Но Вика была готова к бою: — Ты прав, все предсказуемое — пошло. Как домашний уют. И как домашняя любовь. Не правда ли? Я оторопел: подруга играла не по правилам. У нее опять разболелась голова, во всяком случае, она сказалась больной. Усну­ ла быстро, как обычно, постанывая и вздрагивая. А потом вдруг засмеялась во сне. Через несколько смешков всхлипнула... Стараясь не шуметь, я встал, нашел в холодильнике бутылку коньяка. Вышел в коридор и оттуда поднялся в солярий... Уснул прямо на голом шезлонге, укутавшись скатертью, содранной со стола, а утром, перед самым рассветом, был разбужен сдавленным, взволнованным разго­ вором, который доносился из холла в открытое окно: — ... с вами!.. Я верная и сильная!.. Точнее, могу быть... Но я никому такая не нужна!.. — Так нельзя. Успокойтесь... У вас все впереди!.. — Но вот вы потеряли ведь однажды, потому что не сделали того, чего, на ваш взгляд, было нельзя: сдать билет, остаться... И что теперь?.. Красненькая, с Лениным?.. Вы настоящий, понимаете?.. Без притворства... Таких сейчас не бывает!.. — Спасибо, но ... Давайте закончим этот разговор... В конце концов это непри­ лично по отношению к ... Затем голоса стихли, и через некоторое время от отеля отъехала машина. Нехорошо подслушивать. Я вылил в бокал остатки коньяка и выпил, развалившись на шезлонге. Заметил пачку оставленных вчера Викой сигарет. Закурил. Сто лет не курил! С тех пор, как родился сын. Обещал жене: родится наследник — брошу! (Одно из редких обеща­ ний). Чудное начало дня: коньяк, сигареты! Даже запел под нос: Трам-тарам, не горюй! Дело есть — работай! А под случай попал — на здоровье гуляй!.. А курить я, конечно, не буду. Вот закончится «командировка»— и опять брошу. Люби — не влюбляйся; пей — не заливайся; играй — не проигрывайся. Как говари­ вал один мой проницательнейший родственничек... Прекрасное утро! Треугольник распался: я не убит, цел, а остальное... Я закрыл глаза, готовый отдаться блаженной хмельной дреме. Но внизу, уже из моего номера, опять послышался суетливый шум (что-то выд- вигалось-задвигалось, визгнул замок-зиппер, кажется, упал стул), и знакомый голос, на этот раз громкий и уверенный: — Алле! Такси?.. У меня сегодня определенно лирическое настроение, не знаю, чем оно закон­ чится. Эх, гитару бы!.. Нужно спросить у хозяев. Ладно, и так пойдет. Запевай!.. «Я от горечи целую всех, кто молод и хорош! Ты от горечи другую ночью за руку берешь...» 26