Сибирские огни, 2008, № 10

ЛЕОНИД НЕТРЕБО ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ не спросили ее фамилии! И даже расположение того чертового вытрезвителя не запомнили?! Пират утвердительно качал головой и, показывая сожаление, виновато пожи­ мал плечами. Сложился странный треугольник: разоблачительница, виноватый и свидетель, до которого еще просто не дошла обличительная очередь и который, чуя свою потенциальную виноватость, покорно выслушивал все, что произносилось, не смея вмешаться. — Но ведь хотя бы название населенного пункта, откуда она родом?.. Пират улыбнулся и бросил взгляд на мерцающий город. А Вика, пораженная еще одной догадкой, прижала ладони к щекам. — И вы с тех пор приезжаете сюда, в ее родной город, просиживаете часы у санаториев и иных медицинских учреждений, ходите по набережной, посещаете пля­ жи с этим медальоном: вдруг она вас узнает, если вы вдруг не узнаете ее? Даже не уверенный в том, что она здесь сейчас живет!.. — Уже несколько последних лет, с тех пор как почувствовал, с какой стороны у меня сердце. Монету отыскал— ту самую, сохранилась! — подкрасил, ювелир при­ вел ее в надлежащее состояние, цепочка и прочее... Но медальон я ношу не столько как отличительный знак, так было бы очень наивно... Это талисман. Он при мне всегда и везде, в любое время года и даже суток... Сейчас вот модно стало носить кресты, а я ношу «красненькую, с Лениным»... Язычник! — он рассмеялся. — Зна­ ете, думаю сделать такое завещание: чтобы со мной в гроб непременно положили эту красненькую, с Лениным. А археологи потом будут гадать: что это был за гомо сапиенс? Банкир, коммунист, нумизмат?.. Масон или язычник?.. Рассуждать будут с серьезными лицами. А будь в их власти узнать истину — вот бы смеху-то было! Вообще, это, конечно, мелочь: медальон и прочее... Ведь у каждого наверняка най­ дутся свои талисманы, свои мелочи, в каждой из которых можно отыскать свою знаменитость. Да что там — можно! Я бы сказал: нужно! Ведь каждый человек состоит из мелочей, в которых, как потом понимается, истоки блестящих обретений и, увы, трагических просчетов... — Как бы я хотела быть на ее месте! — вырвалось у Вики, но она тут же стуше­ валась от двусмысленности фразы: — Вы меня понимаете? Пират привстал, шагнул к смятенной Вике и, нагнувшись, по-отечески поцело­ вал ее в висок. — Я уверен, Вера, что вы уже на ее месте. У вас такой спутник... — он глянул на меня. — Вы будете ему путеводной звездой. У нас с Викой были застывшие лица, мы боялись как-то реагировать. Рассказчик надел на шею цепочку с красным рублем, который, оказывается, весь вечер держал в руках, и, кивнув вместо извинения, быстро ушел. 8 Осенью его родители продали дачу и купили домик в другом месте, на окраине настоящей деревни, которая быстро превращалась в район современных построек, которые творили горожане, выхолащивая из сельской местности самобытность — огораживаясь высоченными заборами, проводя туда воду и электричество. После того вечера он понял, что детство прошло — быстро и невозвратно. Так же, как удалилась от него гитара: разбитая, обиженно уплыла и где-то, никем невиди­ мая, невозвратно сгинула в старой и равнодушной реке, ярчайшем символе Време­ ни. Прошло то время, когда он был глупым, непрактичным, не гордым. Наутро он встал умным, прагматичным и самолюбивым. И уехал, не попрощавшись ни с кем из своего дачного отрочества, никого не прощая, но и ни о чем не жалея. Внушив себе, что недавнее — просто неминуемая детская хворь, которой нужно было переболеть, чтобы стать взрослым. 24