Сибирские огни, 2008, № 10

живет вместе с бабушкой! Ничего не изме­ нилось от перемены столиц. Не тогда ли уз­ нал Николай I от своего брата, что Лермон­ тов «неблагородного» происхождения? И не доискался ли царь до тайны рождения свое­ го гвардейца, к которому стал питать лич­ ную неприязнь, как это свидетельствуют со­ временники поэта? Вряд ли это было отно­ шение общества к незаконнорожденному: и Жуковский, и Полежаев тоже были неблаго­ родного происхождения, но они не были сыновьями врага Российской империи! От­ ношение царя к участникам последней дуэ­ ли Лермонтова было более чем демонстра­ тивно показательным. Н.И. Лорер («Из за­ писок декабриста»): «В то время, когда дуэ­ ли так строго преследовались, с убийцею и секундантами обошлись довольно снисходи­ тельно. Мартынова послали в Киев на пока­ яние на двенадцать лет. Но он там скоро же­ нился на прехорошенькой польке и поселил­ ся в собственном доме в Москве». Глебова и князя Васильчикова отпустили без всякого наказания. Ни в какое сравнение не идет это с тем, как поступили с Данзасом, секундан­ том Пушкина, сосланным на Кавказ, и Дан­ тесом, — высланным из страны навсегда!.. Не говоря уже о печати проклятия на века поставленной на всем роде Дантесов поздни­ ми потомками россиян, предавших забве­ нию убийство Лермонтова, едва успело ос­ тыть тело поэта... «Когда, по окончании Юнкерской шко­ лы, Лермонтов вышел корнетом в лейб-гвар­ дейский гусарский полк и впервые надел офицерский мундир, бабка поэта заказала художнику Будкину его парадный порт­ рет...», — без всяких сомнений уверенно пишет якобы Висковатов! Но мог ли о Будки­ не писать Висковатов еще в конце XIX века, когда авторство Захарова было «поставлено под сомнение» впервые только в 1944 г.!Нуж­ но ли комментировать эту цифру? Для не­ сведущих напомним, что это год депортации всего чеченского народа, когда само слово «чеченец» было под запретом и изъято по­ чти из всех источников. «С полотна пристально смотрит на нас спокойный, благообразный гвардеец с пра­ вильными чертами лица... очень похож и один может дать истинное понятие о лице Лермонтова» (М. Лонгинов). Зная, что речь идет о портрете Лермонтова, написанном не каким-то там безвестным провинциальным художником Будкиным, а самим П. Захаро­ вым, которого К. Брюллов называл вторым после себя портретистом в России, зададим­ ся вопросом: о чем могли говорить два ум­ ных творческих молодых человека за все это время, проведенное вместе? Перед Лермон­ товым, который к этому времени написал почти все свои кавказские поэмы, стоял ху­ дожник с ярко выраженными кавказскими чертами лица, хотя и салонными манерами. Мог ли Лермонтов не заинтересоваться сво­ ими героями, материализовавшимися в лице одного художника с русским именем, не за­ интересоваться, откуда он родом? Из унич­ тоженного «Аула Бастунджи»? Из родового села «Измаил-Бея», превращенного русски­ ми в пепелище? Откуда? Не тогда ли Лер­ монтов услышал историюДада-Юрта и маль­ чика, вывезенного А.П. Ермоловым сначала в Грузию, а затем уже в Питер? По крайней мере, свою следующую поэму о кавказском герое он назовет «Бэри» (ребенок, мальчик — с чеченского)! В «Дневнике» Ю.Ф. Сама­ рина есть запись: «31 июля (1841) тут (на обеде у Гоголя. — М.В.) он читал свои стихи — “Бой мальчика с барсом”». Не тогда ли они договорились написать свои автопортреты в бурке, раскрывая тайну своего рождения? По крайней мере, через два-три года (1837- 1838) Лермонтов пишет свой акварельный автопортрет: «на фоне Кавказских гор, в бур­ ке, с кинжалом на поясе, с огромными пе­ чально-взволнованными глазами» (Вискова­ тов). А в 1843 г. в бурке, но только не с кин­ жалом, а с ружьем за плечами и с жестким, но трагическим взглядом напишет свой ав­ топортрет Петр Захаров. Еще в 1837 г., в свою первую ссылку на Кавказ, Лермонтов мог слышать, что «...За каждую голову Вельяминов платил по чер­ вонцу и черепа отправлял в Академию наук. Поэтому за каждого убитого горца шла упор­ ная драка, стоившая порой много жизней с той и другой стороны...», — читаем мы у Т. Ивановой. В своей картине «Сражение при Валерике» Лермонтов рисует именно такой эпизод, когда отчаянно смелые, дерзко отваж­ ные чеченцы, голыми руками противостоя русским напирающим штыкам, вытаскива­ ют из боя убитых и раненых! И симпатии автора картины и стихотворения «Валерик» однозначно на стороне этих мужественных воинов!.. О чем же стих «Как часто, пестрою тол­ пою окружен...»? «Когда передо мной... / Мелькают образы бездушные людей, / При- личьем стянутые маски...». — Для Лермон­ това его общество — пестрая толпа, безли­ 180