Сибирские огни, 2008, № 10

pep: «...Особенным неженкой он не был, а пошлости, ккоторой он был необыкновенно чуток, в людях не терпел... Над всеми нами он командир был никогда не бывал (в доме Озерских в Пятигорске. —М. В.), так как там принимали неразборчиво, а поэт не любил, чтобы его смешивали с... «русскими армей­ скими», как он окрестил кавказское воин­ ство...». «Это в высшей степени аристокра­ тическая натура, неуловимая и не поддающа­ яся никакому внешнему влиинию... — писал Ю.Ф. Самарин И.С. Гагарину, — взор его тяжел, и его трудно переносить. .. я чув­ ствовал, что он наделен большой проница­ тельной силой и читает в моем уме...» Стихотворение «Настанет день — и ми­ ром осужденный...» исследователи по зак­ лючительным строкам, близким к концовке стиха Д.В. Веневитинова «Завещание» (1829), нашли подражательным и датировали: «пос­ ле 1829 г.». Попытаемся конкретизировать дату написания стиха и определить, о чем пишет Лермонтов? Поэт верит, что обяза­ тельно «настанет день», когда мир его осу­ дит, и он, «чужой в родном краю, / На месте казни — гордый, хоть презренный...», кон­ чит свою жизнь. Он знает, что виновен пред людьми, не пред нею, к которой обращается, и «твердо» ждет «тот час». Если адресат сти­ ха не изменится душою, то поэт уверен: «Смерть не разрознит» их, потому что «Иная есть страна, где предрассудки / Любви не охладят». Когда же «весть кровавая прим­ чится / О гибели моей /И как победе станут веселиться / Толпы других людей», — поэт умоляет ее хотя бы «единою слезою» почтить его холодный прах, не только потому, что он ее любил, но главное: он только ей «открыл / Таинственную душу и мученья, / Которых жертвой был». Насколько страшную тайну поведал поэт ей одной, мы можем судить по заключительным строкам стиха, в котором один тяжелый, полный отчаяния выдох-про- клятье, готовый вырваться из его груди и уст, если... «Но если, если над моим позором / Смеяться станешь ты / И возмутишь непра­ ведным укором / И речью клеветы/ Обижен­ ную тень, — не жди пощады; / Как червь, к душе твоей / Я прилеплюсь, и каждый миг отрады / Несносен будет ей, / И будешь по­ мнить прежнюю беспечность, / Не зная вос­ кресить, / И будет жизнь тебе долга, как вечность, / А все не будешь жить». Если он даже кому-то открылся, он не обрел душевный покой, как это должно было бы случиться. Напротив, он окончательно потерял покой, и потому может быть беспо­ щадным к той, за которую не поручится, что она не посмеется над ним. Еще хуже, если она не сумеет сохранить его тайну, которую он называет своим личным позором. Пред­ ставим себе, что этот стих — его отклик на «весть кровавую» о гибели Бейбулата 14 июля 1831 г., воспринятую в России как по­ беду над Чечней. И вот в эту минуту Лер­ монтов понимает, что может настать тот день, когда и его, как сына Бейбулата, мир осудит, он станет чужим для всех и презрен­ ным. Но что ему суд этих людей, главное, чтобы та, которой он доверился, рассказав о тайне своего происхождения, «речью клеве­ ты» не оскорбила «обиженную тень». Смерть Бейбулата дала ему толчок проиграть всю ситуацию с тайной своего рождения, но даже тогда он понимает, что НИКТО не дол­ жен знать об этом! Стихотворение «Отрывок» исследова­ тели и составители двухтомника поэта (М., Правда, 1988 г.) обошли своими коммента­ риями. Да и как можно комментировать то, что идет вразрез с официальной биографи­ ей поэта: «На жизнь надеяться страшась (а вдруг кто разоблачит? — здесь и далее ре­ марки в скобках мои. — М. В.), / Живу, как камень меж камней, / Излить страдания ску­ пясь: / Пускай сгниют в груди моей. (Ср.: «...Или поэт, или никто!»)... / Хранится пла­ мень неземной / Со дней младенчества во мне. / Но велено ему судьбой, (не бабуш­ кой, а судьбой! Роком!) / Как жил, погибнуть в тишине.... / Для тайных дум я пренебрег / И путь любви и славы путь (так и отравил свою жизнь этими думами!.. Ни к кому осо­ бо не привязывался, никого не любил и с презрением относился к лит. творчеству!)... / Беднейший средь существ земных, / Оста­ нусь я в кругу людей, / Навек лишась дос­ тоинств их / И добродетели своей!.. / Две жизни в нас до гроба есть, / Есть грозный дух: он чужд уму; .../Он точит жизнь, как скорпион. / Ему поверил я — и что ж!.. / Всмотритесь в очи, в бледный цвет; / Лицо мое вам не могло / Сказать, что мне 1S лет». Здесь нет знака вопроса. Автор утвер­ ждает, что ему не 15 лет!.. 21 августа 1830 г. Лермонтов пишет «Прошение» (Висковатов приводит его пол­ ностью), в котором обращается к правлению Московского университета: «...желаю про­ должать учение мое в императорском уни­ верситете, почему Правление оного покор­ 173