Сибирские огни, 2008, № 10

дований по новейшей русской истории, предлагает ему также участвовать в этом проекте. Втечение последующих трех лет писатель, стараясь не привлекать к себе внима­ ния, посещает различные университеты Америки, обладающие русскими архивны­ ми фондами, и упорно работает над «Красным колесом», переделывает первый «узел» «Августа Четырнадцатого» и пишет два новых романа «Октябрь Шестнадцатого» и «Март Семнадцатого». Также он занимается созданием мемуарной библиотеки и просит всех присылать ему свои мемуары с целью их последующего издания. Стоит особо отметить выдержки из 4-го тома «Красного колеса», который назы­ вается «Март семнадцатого» (578-ая глава), гдеА.И. Солженицын размышляето судьбе христианства на Руси. Позже, считая, что в этой главе «дан поразительный по сжато­ сти и меткости обзор тысячелетней истории русского христианства», редакция «Ве­ стника РХД» в № 153 полностью перепечатывает её, так и озаглавив: «Христиан­ ство на Руси». В этой относительно короткой статье говорится, что только церковь может быть возродительницей жизни, только она может ответить на тупик современного мира, «откуда ни наука, ни бюрократия, ни демократия, ни более всех надутый социализм не могут дать выход человеческой душе». Русь не просто приняла христианство, а приняла его всей душой, полюбила его. Но с течением времени «ризы церковной организации» костенеют, и церковь «в ослепленье рухнула под длань государства и в этом рухнувшем положении стала величественно каменеть». Православные люди не заметили, как из-за угасания светильника веры стали разъединяться. Религиозность большинства становится номинальной - её хватает только для того, чтобы причас­ титься два раза в год, поставить свечку, отстоять литургию - и с Богом в расчете. Иерархи существуют в отдельной недоступной замкнутости. И ещё недоступней - «почти невещественный Синод». «Он лишь какое-то смутное неизвестное началь­ ство». Одинокие праведники ищут вернуться в пустыню, к скитам и старчеству, «ожи­ дая когда-нибудь поворота и общества за собой». Но большинство по-прежнему экзальтированы - ищут знамений, чудес, откровений, пророчеств. Среди духовен­ ства есть святые, а есть и опустившиеся. Авторитету духовенства не помогает дер­ жаться «его зависимость от торговли таинствами». На этой почве подрастает моло­ дое поколение - «жестокие безбожные озорники». Однако глубинные народные корни веры остались. Мысли о духовном преобра­ зовании пробивались, тянулись ещё с середины девятнадцатого века. Мысли были о том, что «нездоровье общества от нездоровья церкви, и даже удивляться надо, что народ ещё так долго держался». Церковное преобразование ждало своих призван­ ных деятелей. К 1905 г. уже почти был разрешен Собор, первый после двух столе­ тий! - и тут же «остановлен уклончивым пером императора: “в переживаемое нами тревожное время...”». Приняли запрет за «радостную надежду» - и так удалось со­ звать предсоборное совещание. Но все снова завязло, так и не получив никакого выхода. Нашлись у реформы могущественные противники, в том числе среди «бла- горасплывшихся водителей церкви». Среди возражений противников реформы были такие: церковь не есть учреждение человеческое, потому не нужна в ней внешняя перемена и не должна к ней прикладываться человеческая энергия, писатель Досто­ евский оболгал её, будто она парализована, а она - организм жизни вечной, все эти преобразовательные проекты суть социальные утопии, а поборники их - некие цер­ ковные эсеры. «Всё это был древний вопрос: вмешиваться в мир или отрешаться от мира. Всё так, христианство - это не устроение социальной жизни. Но и не может оно свестись к отметному отрицанию мира как зла. Нет! И всё земное есть Божье, пронизано Божьими дарами, и это наша добровольная, обернутая секуляризация, если мы сами удаляем Бога в особую область священного». Церковь не может быть безучастной к общественному вызволению, нельзя отписывать народные бедствия на Господни испытания и не силиться бороться с ними. Замкнуться в самоспасение есть страш­ ное искажение христианства. 149 АНДРЕЙ ДУДАРЕВ £ «ЭКЗОРЦИСТ РУССКОЙ ДУШИ»