Сибирские огни, 2008, № 10

вов-схоластиков, которые вполне верно и красиво рассуждают о Боге и действиях Божьих. Но в том-то и дело, что это именно «рассуждения о», а не проживание опыта личностного богообщения многострадального Иова32. Иов не говорит в от­ влечённых категориях «я-он», его диалог происходит в пространстве «я-ты», и имен­ но в этом пространстве развёртывается всё общение. И Бог в таком диалоге уже не Бог рационалистов, не только моральный Бог обвинения и утешения, а Бог живой, действующий в истории, и поэтому Бог истинный. Также в жизни и творчестве А.И. Солженицына мы можем наблюдать, как по­ всюду «присутствует» это «я-ты» с опытом «чувствования кожей», а не только разу­ мом. И в этой перспективе, конечно же, всё меняется. Как только кто-то выходит вперёд и говорит: «Я!», всё меняется... На смену догматической теологии друзей Иова приходит экзистенциально-онтологическая теология самого Иова, в которой определяющей становится истина одного, отчаянный вопль одиночки против благо­ разумия многих. Конечно, Александру Исаевичу можно было бы продолжать скрываться и жить спокойно, думая о лучших временах, конечно, можно было бы ужасаться огромности государства и ждать, когда кто-то придёт и освободит, или когда само всё развалится. И это, что важно, было бытоже христианской позицией, но позицией т.н. охранительного православия, позицией, всё-таки больше характерной для «Константиновского» пери­ ода церковной истории, когда церковь была вынуждена бежать от обмирщённого го­ сударства в пустыню или, в лучшей ситуации, уходить во внутреннюю эмиграцию. В случае А.И. Солженицына меняется именно вектор христианской позиции. И, к сожа­ лению, это изменение вектора по-прежнему многими так и не замечено. На смену «Константиновскому» периоду истории церкви приходит т.н. «постконстантиновс- кий», для которого характерен уже не уход церкви в пустыню, не подчинение церкви государству, а скорее освобождение церкви от наносных идолов, возврат к первоис- токам евангельской жизни, ответственность церкви за состояние общества, обличе­ ние пороков общества, мирное, но непримиримое противостояние злу... 16 марта 1967 г. у А.И. Солженицына происходит объяснение, идейная стычка с А.Т. Твардовским, в которой оба литератора: «советский редактор и русский проза­ ик»33- расходятся. Параллельно Александр Исаевич ведёт хронику собственной жизни (пишет «Бодался телёнок с дубом»), понимая, что открывается очень серьёз­ ный путь, который неизвестно чем может закончиться, и нужно хотя бы для истории всё сохранить. Важно понять, что писатель сознательно идётна открытое противостояние с совет­ ской атеистической системой, готовый, если понадобиться, «за правду принять и смерть»34. Причём, его борьба просчитана, он как будто бы метит прицельно... Он хочет не столько пострадать за правду, сколько победить. Первый вызовА.И. Солжени­ цын бросает писателям, желая «всколыхнуть служителей слова», ожидая, что с них может начаться духовное обновление народа. 16 мая 1967 г. он пишет Письмо IV-му Всесоюзному СъездуСоюза Советских Писателей. Шаг во многом отчаянный и давно забытый в советском государстве со времён Ленина. В письме он призывает Съезд «принять требование и добиться упразднения всякой - явной или скрытой цензу­ ры над художественными произведениями»35. Кроме того, он говорит о своём личном гонимом положении, когда его сочинения не печатаются, роман «В круге первом» арестован, вместе сроманом отобран архив 20-ти и 15-ти летней давности. Это письмо было разослано по почте всемделегатам съезда, членам Союза Советских Писателей и в редакции многих литературных газет и журналов. Также оно было напечатано на Западе 31-го мая в журнале «Монд». Как ни странно, письмо в личных отзывах А.И. Солженицыну многие поддержали. Однако верхушка съезда ответила гробовым мол­ 32 См.: Эпштейн М. Теология книги Иова. 33 Бодался теленок с дубом. С. 62. 34 Там же, с. 171. 35 См Письмо IV Всесоюзному Съезду Союза Советских Писателей. Цит. по: Бодался телё­ нок с дубом. Приложения. С.171. АНДРЕЙ ДУДАРЕВ «ЭКЗОРЦИСТ РУССКОЙ ДУШИ»