Сибирские огни, 2008, № 10

сниклые губы, что, казалось, и сил-то не осталось у женщины, чтобы выйти из машины. — Володичка, здравствуй, — сказала Лариса, завидев меня. — Неужели мы доехали?.. Даже не верится, — и, наверное, прочитав мои мысли, добавила: — Гос­ поди, только бы вы знали, как я устала... И даже потом, когда мы столкнули застрявшую машину с распутья и освободи­ ли дорогу, Лариса медлила в салоне, с какой-то нервной усмешкой наблюдая, как возбужденно кружит муж вокруг «Жигулей» и причитает: — Ларочка, они, оказывается, нас уже не ждали... Они не ждали нас, а мы приперлися... * * * — Вот те на. У вас что, и свету нет? — спросила Лариса, входя в избу. — Нету свету, Ларочка! Отрубили, — воскликнула Люся Проханова, слегка зах­ мелевшая, оттого голос у нее был сладкий, игривый. — И не надо. Как-то даже луч­ ше, глазам спокойнее при свечах. — Ага, церковью пахнет, постом, кадилом, попом... — перебил Проханов. Жу- коватые глаза у него играли в сутемках, как влажные маслины. — О чем ты, Саша, говоришь? Тебя даже неловко слушать... Мы так привыкли к удобствам, Боже мой, так далеко отошли от природы... Это наше несчастье. — Может быть, ты и права, Люся, но с удобствами лучше, — поправила Лариса Соловьева, зябко перебирая плечами, и вместе с тем, наклонившись над столом, оценивающе оглядывая его, прицеливаясь к тарелкам. — Люсечка, дорогая, мне так хочется есть, я так проголодалась, я так устала... Это просто счастье, что нам Бог помог, и мы не заблудились в метель, не застряли в болотах, не укатили в другую сторону, не погибли и не замерзли, нам попался какой-то странный человек, он неожиданно вышел из леса с посохом, в волчьей дохе, в лисьем малахае и с седой бородой по пояс, он показал нам дорогу. Мы предлагали его подвезти, но он отказал­ ся, лишь махнул рукой и пропал... Я оглянулась, а его уж нет. Володя Бондаренко, я правду говорю?.. — Почти. — Невероятно, мистика какая-то! — вспыхнула Люся. — Это так странно, не правда ли? Это чудо... Кричи — не докричишься. Вы одни в ночном лесу, метель, и этот старик в бороде вдруг появляется из тьмы. Как это всё по-русски. Может, это был даже... Ну, как ты говоришь... — женщина смутилась, прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. — Короче, я этому верю... Ну как не верить?... Я же не вру, правда, Бондаренко? — Почти... Ларочка, успокойся, соловья баснями не кормят. Мы так не успеем старый год проводить. А это плохо... Саня, скажи нам путеводное слово. Проханов отключился от разговора, перестал притравливать жену, сидел, отки­ нувшись на спинку стула, примкнув глаза, какой-то помолодевший, домашний, бла­ горастворенный, с доброй беспечальной улыбкой, со стороны, из сумерек, наблю­ дая за всеми. Свеча притухала, оплывала, темень сгустилась вокруг стола, лица наши едва различались. Дуся вдруг спохватилась, зажгла на кухне керосиновую лампу, затрещал фи­ тиль, едкий запах притек в горенку, и стены слегка раздвинулись. Саша очнулся: — Ну что сказать, дорогие мои друзья... Год девяносто третий уходит от нас, ужасный год, страшный год распада страны, разрушения, смертей, гибели близких, жути, крови, слез и страданий... Уже, казалось, никто не устоит под сокрушитель­ 105 ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН У&ЁЩ Г0Д ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ...