Сибирские огни, 2008, № 10

демократы, нахватав кредитов у Америки, навезли в Россию эшелоны заплесневе- • лой колбаски, всякого чудного питья (правда, позднее обнаружилось, что «клопомо- К Ра>>и стеклоочистителя), снадобий от перхоти и итальянских погребальных камаш с ш картонными подошвами. В общем, весь смертный набор: выпил, закусил, натянул ^ итальянские камаши— ивдомовинку... О Подняли мы по стакашку за встречу, покатился чужедальний напиток в брюши- О ну мягко, душевно. Явно не наша водочка, которой, бывало, ежели хряпнешь стопа- § рик, то невольно крякнешь-хукнешь и потрешь нос о рукав пиджака, закусывая шер- § стяным пыльным духом; как ни ждешь с нею встречи, но каждый раз так внезапно w ожжет под горлом, аж слеза навернется, прищиплет глаз. f-j- Захотелось еще сыграть на «Рояли»в три руки... По второму приняли на грудь, О и сразу смеяться захотелось. Толя поболтал в бутылке (не домой же тащить одонки), посмотрел сквозь стекло на белый свет и разлил остальное, а посудинку забросил в кусты. ш Уже спеша домой, вскочил в «Запорожец», дал газу и в грохоте, клубах едкого дыма исчез, как наснился. Но у меня-то остались после Толиного угощеньица кру- § жение в голове, в глазах— пелена, а в животе— хлябь. Н и тут черная «Волга» свернула с большака и остановилась. Ура-а, наши едут! g Первой неторопливо вылезла из недр машины вальяжная пышная дама в про- t ; сторной шубе иль салопе из курчи, с улыбчивыми припухлыми губами и с ласковым си материнским взглядом— это Люся, жена Проханова— румянец во всю щеку, влаж- ^ ные карие глаза светятся радостью, словно и не осталась позади долгая дорога. В S этом салопе с блестками снега на воротнике, на волосах и атласном капоре, с сияю- < щими глубокими глазами она так походила сейчас на новогоднюю елку, хоть хорово- § ды вокруг води... Я по-щенячьи ткнулся носом в Люсину холодную щеку и засмеял­ ся своему смешному сравнению. — Ну как, ребятки, вы тут поживаете? Далеко забрались... Думала, уж никогда не доехать, — с ласковым удивлением говорила Люся, слегка грассируя. — Саша, ты где? Нет, Саша, ты только посмотри, кто нас встречает? Это же Личутины, Володя с Дусей. Какие вы молодые, какие красивые, ну нисколько не изменились. Наверное, деревенский воздух так действует... Господи, как тут у вас хорошо, — томно протя­ нула, оглядывая снежные пелены с голубыми тенями от деревьев, припудренные березы с пониклыми косицами, синь дальних ельников. — А воздух какой, какой воздух! Только дыши, и больше ничего, кажется, не надо. Тут и Проханов покинул машину, темным лицом и упругим крылом длинных волос по плечи напоминая карбонария, не хватало лишь широкополой шляпы и пистоля за алым шелковым поясом. — А мы уже выпили и закусили, — не удержался, похвалился я. — Чувствуешь сладкий запах «Рояля»? Короче, сообразили на троих. И вот нам хорошо... — язык меня странно не слушался, запинался о зубы, неожиданно заполнив весь рот. Меня распирал смех, и пробитая трактором колея, похожая на танковые траки, тоже колы­ халась, становилась то алой, то крапивно-зеленой. Значит, и глазами моими завладел чертик из винного шкалика. — Вижу, что тебе хорошо и Дусе хорошо. А значит, и нам хорошо, раз вы такие счастливые. Вижу, как тени сочных шашлыков из кабанчика уплывают в небеса, где сейчас Яшкина душа, и там вашему поросенку тоже хорошо. Ему там вкусная и сытная трапеза... Не ваши грибы... У него там новая работа: пасет овец, оброс соба­ чьей шерстью... Угольками-то как вкусно попахивает от костерка, соленым сальцем с чесночком, лучком и помидоркой. Слышу, как свиные хрящики прощально попис­ кивают на твоих зубах... Только картину писать: старосветские помещики на пленэ­ ре ... Ну, и как кабанчик получился? Сразу всего в чугуне сварили или и нам остался кусочек? — спросил Проханов. 98