Сибирские огни, 2008, № 2

ЭДУАРД РУСАКОВ СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ — А разве ислам допускает изображение людей? — Э-э, дорогой, разве это твоя забота? Нарисуй нам отца, на колени перед тобой встану. И брат встанет... Руслан — на колени! Младший брат послушно опустился на колени. Старший бухнулся рядом с ним. — Не встанем, пока не согласишься, — заявил старший. — Нарисуешь отца как живого — озолочу! Заплачу, сколько скажешь. — Да мне много не надо... — А мало я не дам!— не вставая с колен, продолжал старший. — За любимого отца ничего не пожалею. Ты хороший художник, и человек хороший — по тебе сразу видно. И не спорь, не спорь! Соглашайся, брат! — Ладно... — пожал плечами Митя. — Только вы встаньте, зачем же брюки марать? Принесете альбом с фотографиями, и я попробую... — Чтобы — как твоя мама! Слышишь? Чтобы— как живой!Он ведь очень весе­ лый был, наш отец! Как он пел, как плясал! — восторженно говорил старший брат, а младший лишь цокал языком да подмигивал. — Настоящий был горец! Джигит! Ниче­ го не боялся! В Сибирь его давно сослали, нас с Русланом еще на свете не было. Он нам про нашу родину рассказывал... А как переживал, когда в Грозном война нача­ лась! Все хотел вернуться, да мы уговорили, чтобы не ехал... Из-за этой войны он и умер, сердце не выдержало. Там его брат с сестрой погибли, и мама его, наша ба­ бушка, тоже там умерла... А он— здесь, на наших руках... Я тебя не обижу, художник! И друзьям расскажу, какой ты хороший... Слушай, у тебя клиентура появится, к тебе люди будут в очередь становиться, записываться... Понял меня? Скоро все захотят, чтобы ты их родителей рисовал. Весь город тебя полюбит! Вся Сибирь! Вся Россия! — Ну, это, конечно, фантастика, — фыркнул Митя.— Я не Шилов, не Глазунов... — Ты — лучше! Ты — мастер! Ты себе еще цену не знаешь, а я тебя вижу насквозь. Твое будущее — у меня на ладони. У меня глаз орла, клянусь Аллахом! Если я сказал, так и будет. Скажи, Руслан? Руслан молча кивнул и показал большой палец. — Ах, какой сегодня день замечательный, — старший брат даже зажмурился от удовольствия. — Нам сегодня всем крупно повезло... А уж как тебе, дорогой, скоро повезет — у меня и слов нет, чтобы описать. Запомни этот день! Через год вспом­ нишь — и скажешь, что я был прав! А сейчас мы с Русланом пойдем, у ворот мой джип, ты не уходи пока, мы скоро вернемся, и я дам тебе фотографии нашего отца. И аванс дам. Задаток! А уж ты постарайся, дорогой. — Я попробую... — Чтобы — как живой! СПУСТЯ ГОД В двух больших залах художественного музея открылась в конце июля персо­ нальная выставка живописи Дмитрия Воропаева «Светлые аллеи». В основном это были портреты и несколько пейзажей. На портретах были изображены преимуще­ ственно близкие художнику люди, покинувшие этот мир. Всех особенно притягивал к себе «Портрет мамы», где из желтой рамы, словно из распахнутой двери, готова была выйти наружу молодая красивая женщина с бу­ кетом полевых цветов, озаряющая весь зал своей улыбкой. Тут же висели и портреты бородатого Валеры Князева с гитарой, и летящие, словно птицы, Альберт с младен­ цем Саней, и сидящий верхом на вздыбленном коне старый чеченец, и многие дру­ гие персонажи бесконечной трагикомедии под названием «Жизнь», которые каза­ лись куда более живыми, чем посетители выставки, переходящие от картины к карти­ не словно призраки, словно тени самих себя, потерявшихся или потерянных кем-то, когда-то, ще-то... На церемонии открытия выставки выступил директор художественного музея Александр Желтовский, известный искусствовед, с которым Митя когда-то учился в одном институте.