Сибирские огни, 2008, № 2

Закатив пробный шар, явно рассчитанный на неопытность Малюты, Обрушко с опаской покосился на распахнутую дверь веранды и присел на краешек стула у ба­ шенки накрахмаленной салфетки, венчающей нетронутые приборы столовой сер­ вировки. Не дождавшись ответа на свой вопрос, он исподлобья глянул на каменное лицо излучающего тайну Скураша и попытался зайти с другой стороны: — Малюта Максимович, мы, вроде, с вами не ссорились. Я вопрос задаю, а вы молчите. Как это прикажете понимать? — Извините, Лаврентий Михайлович, — понимая, что глупо ссориться на ров­ ном месте с человеком, ежедневно первым входящим в кабинет всесильного шефа для утреннего доклада и разбора поступивших бумаг, Скураш, как бы очнувшись от дремы и притворно потирая веки, с нарочитой вежливостью произнес: — Я изрядно выпил и вот, кажется, задремал. Вы что-то спросили? — и вдруг, словно спохватив­ шись, с ужасом в голосе прошептал: — А где шеф? «Ну и гусь!» — хмыкнул про себя Обрушко и, кивнув в сторону веранды, так же не повышая голоса, произнес: — Вон, курит. Я спрашивал, давно ли вы сидите? — Смотрите, а ведь над головой Ивана Павловича нимб... — сделав подобаю­ щее произнесенным словам лицо, выдохнул Малюта. А внутри эхом отозвалось: «Дался тебе этот нимб! Мало того что Катьку своим идиотизмом замучил, так те­ перь еще и сумасшедшим в глазах сослуживцев прослывешь». Тем временем небесный пролом скатился почти к самому горизонту, и выры­ вающийся из него столб изрядно остывшего пожелтевшего света уже косо скользил по окрестным ландшафтам и почти упирался в дощатый настил веранды. Фигура человека стала еще темнее, а облако нескончаемого табачного дыма как бы замерло в непостижимо неподвижном для этого времени года воздухе, искрящимся шаром окутывая его крупную голову. — Ты смотри, а ведь действительно... Мистика какая-то, надо будет ему ска­ зать. .. Признаться, — не отрывая взгляда от странного видения, продолжал Обруш­ ко,— я вас, Малюта Максимович, зауважал. Не каждому дается такая способность в, казалось бы, обычных вещах увидеть знамение свыше. Вот видите: вам дано, а мне нет. Я ведь, как зашел, у двери минут пять стоял, на все это пялился, а кроме раздра­ жающего света, ничего не увидел. Давайте-ка, пока он там с себе подобным обмени­ вается тонкими энергиями, выпьем по маленькой за его здоровье? Малюта знал, что Лаврентий Михайлович — искушенный аппаратчик старой комсомольско-партийной школы, прошедший все круги руководящей работы, бес­ пощадное горнило идеологической борьбы; и вот — на тебе — на проверку этот идейный боец большевизма оказался обычным очарованным мистиком. Сначала Скураш в это не поверил и уже было собрался отпустить какую-нибудь шуточку насчет Блаватской и тонких материй, облегающих заповедную женскую чакру, но, боковым зрением увидев напряженные скулы и огонь, разгорающийся в глазах собе­ седника, который по-прежнему, как загипнотизированный, смотрел на веранду, по­ остерегся. Сколько раз он после с благодарностью вспоминал эту свою предусмот­ рительность и поражался интуиции, уберегшей его от моментального крушения карьеры. Тогда он этого еще не знал, как и не знал того, что сегодня впервые столк­ нулся с дремучим, многовековым кремлевским бесовством. Выпить за здоровье шефа на этот раз не получилось. Иван Павлович Плавский, резко обернувшись, быстро вошел в комнату, оставив на широких перилах в дотлева­ ющих лучах осеннего заката полную пепельницу дымящихся окурков. — Ну что, надежда родины моей, Лаврентий да Малюта? Все о загубленных душах печалитесь? Хочу вас утешить: «загубить» не всегда означает «погубить». Иной раз в смерти одного — спасение многих. Однако и знатные имена у моих помощничков, аж мороз по шкуре бежит! — и, весело окинув по-военному вскочив­ ших подчиненных, продолжил: — Малюта Максимович, вы на сегодня свободны, хорошенько обдумайте наш разговор, а главное, определите алгоритм реализации основной его темы. И желательно, сторонними силами. До свидания. 7 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ J Itu ТЕНЬ ГОБЛИНА