Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА тельно навалиться на окрестные дачные поселки и, перетерев их в мелкую, как сажа, пыль, выплеснуть в мир мрак безлунной ночи. Фигура человека на фоне этой игры света казалось почти нереальной, и, если бы не витые балясины перил выходящей прямо в сад веранды, ее вполне можно было принять за оптический обман, рожденный закатом и нашим воображением. Облачко табачного дыма окутывало его голову и каким-то удивительным образом притягивало к себе малую толику того далекого небесного света, отчего походило на отливающий золотом нимб. Скураш подчеркнуто вежливо сидел в глубине комнаты у растерзанного трапе­ зой стола, смотрел на спину курящего и старался силой воли подавить в себе легкое опьянение. Он знал, что после таких аутогенных практик наутро будет раскалываться голова, и любые, даже самые незначительные, раздражители повлекут за собой при­ ступы агрессивности или меланхолии. Однако именно сегодня новоиспеченному начальнику управления Совета на­ циональной стабильности необходимы были трезвые мозги. Мысли с токами крови, разогретой выпивкой, требовательно стучали в висках. Услышанное не укладыва­ лось в рамки привычного, и оттого внутри все сжималось, рождало азарт и сладкое предчувствие нового, неизвестного, требующего от Малюты полной самоотдачи, работы до изнеможения. Кто хоть однажды по-настоящему любил, тому известно это магическое чувство полного саморастворения и усталости, которое вызывает неописуемый прилив новых сил ижажду дальнейшей деятельности, сравнимую раз­ ве что с вдохновением художника. «Ты опять поплыл, нимб над головой у отпетого грешника причудился, ты бы еще апостола Павла с сигаретой в зубах и в генеральском мундире нагрезил, благода­ ри Бога, что твоих мыслей жена не слышит». Он на минуту представил скептически улыбающееся лицо Екатерины, ее на­ смешливые огромные глаза, в которых когда-то с первого раза увяз да так и остался там на всю жизнь. Жили они с женой, если смотреть со стороны, хорошо, вызывая стабильную зависть окружающих, правда, раз в несколько лет, случалось, крепко ругались и порывались во что бы то ни стало развестись, но потом все как-то само собой устаканивалось, возвращалось на круги своя, обретая знакомые контуры ми­ лой привычной жизни. Как и у каждой семьи, у Скурашей были свои годами длящиеся споры и предме­ ты вечных разборок. Одной из таких «продленок» был фундаментальный вопрос о личной преданности, даже, скорее, фатальной привязанности мужа к своим началь­ никам. Малюта был уверен, что без этого граничащего с фанатизмом чувства не может быть настоящей работы, настоящего большого дела. Катя же, видя его муче­ ния после каждого разочарования в очередном кумире, которого он с таким трудом годами создавал себе, повинуясь обычному женскому эгоизму, пилила его за на­ прасную трату нервов и сил, а главное — за недонесенные в дом деньги. Поспорить с женой, пусть даже мысленно, Скурашу не дали. — Малюта Максимович, — заставив вздрогнуть, прервал его размышлени беззвучно, как привидение, проскользнувший в комнату руководитель секретариата Совнацстаба Лаврентий Михайлович Обрушко, — давно сидите? В этом нехитром, казалось бы, вопросе для опытного уха чиновника угадывался целый рой отголосков старых интрижек, ревности, естественного страха быть обой­ денным, оболганным и, конечно же, непрекращающейся борьбы за доступ к телу начальника. Если бы кто-то всесильный смог хотя бы на несколько часов заглянуть в черепные коробки служащих высших государственных учреждений страны, он бы ужаснулся. Львиная доля напряженных усилий маленьких клеток серого вещества госчиновников уходила на придумывание и разгадывание сложнейших многоходо­ вок и головоломок годами длящихся интриг и борьбы различных группировок за место под номенклатурным солнцем. Чем меньше конкретных и необходимых для страны дел выдавали на-гора управление, институт, группа, команда, тем сильнее и долговечнее они были, потому что не тратили драгоценное время на пустяки, а жили чистой интригой, целью которой было одно — самосохранение и круговая порука.