Сибирские огни, 2008, № 2

— Товарищ Скураш, — стерев с лица улыбку и привычным движением одернув борта темно-синего пиджака, призванного, по всей видимости, подчеркнуть заман­ чивость перехода талии в бедро и с особым цинизмом выделить рвущиеся наружу мячики грудей, которым явно не хватало места под ослепительно белой рубашкой, с явной обидой в голосе произнесла женщина. — Возможно, я для вас мелкий клерк, но как госслужащий госслужащему имею право сказать... Ее серо-зеленые глаза постепенно напитывались стылью осенней воды, голос слегка подрагивал, и если бы не едва уловимые искорки, блуждающие где-то глубоко внутри зрачков, это возмущение можно было бы принять за чистую монету. Входя в роль, Инга, в притворно гневном вздохе набрав в легкие побольше воздуха, готова была продолжить монолог обиженной подчиненной, призванный, по ее разуме­ нию, произвести на этого сорокадвухлетнего мужика особое впечатление, ставящее их дальнейшее поведение на интригующую грань неслужебных возможностей. Скураш, воспитанный армейской средой и с курсантских времен усвоивший аксиому «прекрасное это женщина», сразу включился в предложенную ему игру. Накопленный годами опыт и природный азарт исключали, как ему казалось, воз­ можность промаха, надо было только не торопиться и дождаться, когда навязывае­ мая тебе игра наскучит ее инициатору. Инга продолжала что-то обиженно говорить и сама от этого заводилась. «А она и вправду хорошенькая. Только вот на хрена вся эта комедия?.. Хотя, если комедию ломают, значит, это кому-то нужно». Сделав сей почти философский вывод и вдруг решительно взяв женщину за плечи, Малюта приблизил ее лицо к своему на то опасное расстояние, когда отчетли­ во проявляются тонкие штрихи макияжа и становится очевидным истинное предназ­ начение духов, усиленных теплом и запахом кожи, а окружающий мир готов вот-вот раствориться в отражающих друг друга широко открытых глазах. Инга от неожиданности вздрогнула, видимо, не ожидая такого поворота. Ее гла­ за, уже утратив напускную свинцовость, выражали искреннее удивление, смятение и лукавое любопытство. «Вот будет забавно, если он меня прямо сейчас и трах­ н е т ...»— с усмешкой подумала она, но потом, превозмогая уже начавшую разли­ ваться по телу истому, выдохнула: — Однако странная у вас манера знакомиться с подчиненными, Малюта Мак­ симович. А если кто-нибудь войдет? — Менять манеры мне уже поздновато, тем более что вы сами спровоцировали меня на сие безумство, а безумству храбрых, как известно, поем мы песню, — с явной неохотой он отпустил уже начавшие подрагивать плечи. — Так чем я обязан столь взволновавшему мою кровь и воображение визиту? — Действительно, как-то все глупо получилось, вы меня извините... — Не стоит, ибо нет ничего более привлекательного, чем взаимная глупость, а уж ежели она родилась, не будем ее торопить, пусть все идет своим чередом. Но я вас внимательно слушаю. — Да нет ничего срочного, просто в мои обязанности входит проведение кон­ сультаций вновь назначенных сотрудников Совета. Знаете, в администрации суще­ ствует уйма документов и инструкций, регламентирующих порядок внутренней жизни. Порой эти документы очень старые, некоторые подписаны еще чуть ли не Сталиным, а вот, невзирая на преклонный возраст, продолжают действовать. — Так вы главный специалист по номенклатуре? — Опять вы шутите. И, заметьте, на весьма щекотливую тему. Номенклатуры сегодня, кстати, нет, вернее, вроде как нет, но старые инструкции остались, а в них расписано, что и кому положено. Поэтому, чтобы облегчить вашу жизнь и предупре­ дить возможные конфузы в будущем, наберитесь терпения и послушайте меня... 2 Осеннее небо медленно тускнело, набирая дышащий бездной свинец будущих холодов, и только на западе ослепительно зияло страшным проломом с рваными краями. Столб яркого и оттого почти нереального света, клубясь в вечерней дымке, падал из этой дыры отвесно вниз, упирался в покатый холм, не давал небу оконча­ ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА