Сибирские огни, 2008, № 2

ЭДУАРД РУСАКОВ № СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ В эту душную августовскую ночь она никак не могла заснуть в своем вагончи­ ке. Лишь задремывала, забывалась в дурном полусне, как тут же вздрагивала — словно чей-то знакомый голос будил ее, окликал, звал на помощь... Анна встала, накинула старый байковый халат, прихватила большой китайский фонарь, вышла из вагончика. Прямо в глаза слепила луна, сверкали звезды. Сразу направилась туда, к свежей могиле Мити Воропаева... Вот и могила. Гора венков и букетов. Она напра­ вила луч фонаря (хотя видно было и так) на прислоненное к временному дубовому кресту большое фото улыбающегося Мити. Таким — респектабельным, что ли, со­ лидным— она его не знала. Хотя он был узнаваем с первого взгляда, но все же она- то помнила его совсем мальчишкой, двадцатилетним солдатиком... А тут— холеный господин, сытая самодовольная улыбка... Но все равно это он, ее Митя, ее лживый, неверный возлюбленный... ее недолгое, незабываемое счастье... и вечное ее горе... Вдруг ей почудилось, что она слышит доносящийся из-под земли далекий, едва раз­ личимый голос. Его голос! Анна выронила фонарь, замерла, прислушалась... Да нет, вроде, тихо... Она быстро раскидала с могильного холма венки, опустилась на коле­ ни, припала ухом к сырой земле — голос был слышен вполне явственно!.. Анна вскочила, оглянулась вокруг, вскрикнула и побежала к своему вагончику. Там она схватила стоявшую возле двери лопату и побежала назад, к могиле... Потом она увела его к себе, обессиленного и грязного, в свой вагончик. Уложи­ ла на топчан, раздела, шикарный его костюм почистила и повесила сушиться над железной печкой, а белье сунула в стиральную машину. Вскипятила на плите воды, наполнила никелированную ванну, искупала его, как больного ребенка, и надела на него свою старую, но чистую пижаму. Потом кормила его с ложечки манной кашей, долго отпаивала зеленым чаем со смородиновым вареньем (сама варила, не покупное). Он послушно подчинялся, молча выполнял все ее указания, лишь поглядывал на нее смущенно и виновато. С лица его не сходила счастливая улыбка. Митя никак не мог привыкнуть к тому, что чудо свершилось — и он жив. — А ты хорошо выглядишь,— сказал он, стараясь сделать ей приятное.— Столько лет прошло, а ты совсем не постарела... — Я мумифицировалась, — невесело пошутила она. — Бог не дает мне ни умереть, ни состариться. — Нет, серьезно, нисколько не изменилась! Правда, раньше у тебя очки были, а сейчас... — А сейчас у меня контактные линзы. — И правильно! — Ты, наверное, хочешь курить, — сказала она. — Но у меня нет сигарет... — А я брошу! — быстро сказал он. — И пить брошу... Ты как считаешь? — Дело твое, — улыбнулась она. — При чем тут я? — Очень даже при чем! — воскликнул он. — Теперь все будет так, как ты ска­ жешь. Я клятву дал! — Кому? — удивилась она. — Ну... Себе! — и он широко улыбнулся, как пьяный. — Теперь будет все по- другому... Вот увидишь! — Не знаю,— усомнилась она. — Ты не спеши с клятвами-то... Жив— и ладно. А там уж — как Бог решит. — Именно так! — подхватил он ее слова. — Буду теперь жить по-божески... Обещаю! Клянусь тебе! — Опять ты, — поморщилась она. — Не суетись. — Но я хочу, чтобы ты меня простила. — Бог простит. Он смутился, примолк ненадолго. Потом огляделся по сторонам, спросил: — А это что, кладбищенская сторожка? — Нет, я здесь живу, — сказала Анна. — Живу и работаю. — На кладбище? — Да. Ты разве не слышал про музей «Божья нива»?