Сибирские огни, 2008, № 2

два года, потом сразу поступил в духовную семинарию, а потом получил приход в этом храме, и вот — я здесь! Он широко развел руки, и этот его слегка театральный и немного ребячливый жест почему-то вдруг так ей понравился, так ее тронул, что Анна схватила священни­ ка за руку и прижалась губами к этой руке, и заплакала. Он не отдернул руку, не пристыдил ее. — Поплачь, поплачь, — сказал уже без улыбки. — Слезы душу омоют— душа чище станет. Спаси тебя Господь, бедная ты сирота. — Батюшка, я так виновата! — вскричала она, опускаясь перед ним на колени. — Я столько душ загубила! Мужа, сына... и маму свою... И нет мне прощения! Если б вы знали, батюшка!.. — А я все знаю, — сказал он, кладя ладонь ей на голову. — Будем вместе молить­ ся— и легче станет. Вдвоем-то всегда легче... —1Помолитесь за меня, батюшка! — заливаясь слезами, жарко шептала Анна. — Мое сердце мертвое, у меня внутри все сгорело... Как мне жить? — Плачь, плачь, сирота, — повторял священник, и на его глазах тоже вдруг блеснули слезы, и он заморгал смущенно. — Ты приходи сюда чаще, я постараюсь тебе помочь... Она уволилась из диспансера, отец Виктор пристроил ее при храме. Убиралась, следила за порядком, продавала свечи, церковные календари и духовные книжки. Когда узнала, что отец Виктор живет не один, а с матушкой Ольгой (а как иначе, иначе священнику православному нельзя), и у них уже трое детей, — то сперва очень даже расстроилась, поймав себя на тайной, неосознаваемой ею самой, греховной надежде — стать подругой его жизни. («Матушка Анна!» — шептались бы все вокруг, прово­ жая ее восхищенными взглядами). Но тут же накинулась мысленно на себя с упрека­ ми: «Ах ты, гадина! Стерва! Ишь, чего задумала! Все неймется тебе, паскуда? Все тянет на сладкое? На кого покуситься хотела, сучка?!» И после этого дня три не появлялась в церкви, сказавшись больной, маялась от стыда, а потом появилась вновь — притих­ шая, бледная, смиренная. И об этом своем греховном помышлении она отцу Виктору ничего не сказала, не заикнулась, не осмелилась даже в исповеди ему признаться. «Боже мой, — думала Анна, — что ж я за человек?! Неужели и все люди такие? Неужели у каждого в душе клубок змей и жаб? Если так, как же можно жить с этим адом в душе? Как живут люди?..» Она оглядывалась вокруг -—и убеждалась: живут, еще как живут, легко оправды­ вая себя и во всем обвиняя судьбу, обстоятельства и других людей. «Господи, прости нас всех! — шептала Анна, склоняясь перед иконой Спасите­ ля. — Мы слабые люди, а вокруг — столько соблазнов... И плоть наша так слаба и податлива... и душа— так лукава... очень трудно ведь устоять, Господи!..» — Подскажите, батюшка, чем я могу быть вам полезной? — обратилась она как-то к священнику. — Хотите, с детками вашими буду водиться? Матушке Ольге, небось, трудно с тремя-то? — Ну, с детишками она как-нибудь справится, — улыбнулся отец Виктор. — А у тебя, Бог даст, еще и свои детишки будут... — Никогда, батюшка! Никогда! — Ой, не зарекайся... Ну, а если хочешь помочь, то помоги не мне, а помоги кладбищу. — То есть как? — удивилась она. — Муниципальная служба с этим делом не справляется, а может, не очень-то и хотят наши власти заботиться о могилах усопших, — отец Виктор нахмурился, вздох­ нул. — Впрочем, Бог им судья... Понимаешь, о чем говорю? Помоги навести поря­ док в старой части кладбища. Новые-то захоронения в порядке, за ними ухаживают и родственники, и контора... Я уж не говорю про центральную аллею— там образцо­ вая чистота. А вот в старой части — страшное запустение! Надгробья опрокинуты, могилы заросли крапивой, дорожки замусорены... А ведь на нашем кладбище столько славных людей погребено! 6 Заказ № 958 ЭДУАРД РУСАКОВ СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ