Сибирские огни, 2008, № 2

Она стояла перед ним — совсем другая, совсем простая, совсем домашняя. В оранжевом ситцевом халатике, в тапочках на босу ногу, шея обмотана шелковым шарфиком. Впервые он увидел ее без очков, в упор посмотрел на ее беззащитные, чуть прищуренные светло-серые глаза с пушистыми ресницами — и она показа­ лась ему такой милой, смешной девчонкой... Митя даже головой покачал от восхи­ щения. — Заходи, чего встал на пороге, — она распахнула дверь. Он прошел на кухню, поставил мед и молоко на стол, огляделся. — Ну и как вы себя чувствуете, доктор? — спросил, улыбаясь. — Как здоро­ вье? — Ничего страшного, — отмахнулась она. — Обычная катаральная ангина. Завтра же выйду на работу. — А зачем спешить? Лечитесь, не торопитесь. Я бы на вашем месте вообще руководил лечебным процессом, не выходя из дома... А что? Есть же телефон, сняли трубку: але, что новенького? Ах, возбудился Петренко? Влупить ему, подлецу, ами­ назина!.. У Савельева припадки? Клизму ему с хлоралгидратом!.. И так далее. Делов- то! Зачем ножки топтать, больничную вонь нюхать? — Какой ты умный, — сказала она. — Горе от ума. — Да уж, Бог не обидел смекалкой, — нахально улыбнулся Митя. — А как же ты, такой смекалистый, в дурдоме оказался? — Ничего, злее буду. Для жизни любой опыт полезен. Отрицательный опыт— особенно. — Тоже верно, — согласилась она. — К тому же, — добавил он, продолжая улыбаться, — глядишь, с вашей помо­ щью от армии отверчусь... — Ну ты и наглец! Он, улыбаясь все так же дерзко, смотрел на нее. Она поежилась от его слишком откровенного взгляда. — А хотите, я ваш портрет нарисую? — предложил он внезапно. — Это еще зачем? — Ну, как зачем?.. Вот вернется супруг — вы ему и подарите. Соскучились, небось? — А это не твое дело, — сухо отрезала она. — Не забывайся. — Извините. Так как насчет портрета? — Некогда мне позировать. — А не надо позировать. Я по памяти могу. Глаза закрою — и вы как живая. Вы мне снитесь каждую ночь. И сегодня снились... И не просто, а — знаете, как?.. — он вдруг шагнул к ней, взял за руку. — Я не вру, честное слово!.. А ее будто кипятком ошпарило. — Прекрати!— рассердилась и вырвала руку. — Что ты себе позволяешь? — Да разве могу я вас обидеть? — произнес еле слышно. — Вы не бойтесь меня, Анна Ивановна... — Кто тебя боится, наглец? — Вы боитесь. Вон как губы дрожат... и побледнели... Вам плохо? Может, я чем могу помочь? — Даты... ты... психопат! Сексуальный маньяк! Лунатик! Убирайся сейчас же! Я на помощь позову! — Зачем же кого-то звать? — удивился и даже обиделся он. — Я и сам уйду. Делов-то. Мне просто показалось... Впрочем, извините. Чего с дурака возьмешь? — Погоди, — спохватилась она. — Ты обиделся, что ли? Да постой же!.. Вот какой... странный какой... Почему ты такой странный? — А вы будто не понимаете? — он круто повернулся к ней, и она задохнулась, обожженная его синим взглядом. — Чего ж тут такого непонятного, Анечка? Она покачнулась, ноги вдруг стали ватными, в ушах зашумело, перед глазами поплыл туман, замелькали какие-то синие точки... ЭДУАРД РУСАКОВ СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ