Сибирские огни, 2008, № 2

ЭДУАРД РУСАКОВ № СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ Однажды, во время дежурства, ее вызвали в приемное отделение — прини­ мать нового больного. Аня вошла в кабинет и поморщилась от острого запаха сапожной ваксы. Так и есть: привезли солдата на экспертизу. В сопровождении офицера и сержанта. Сам испытуемый сидел на стуле, посреди кабинета, со связанными за спиной руками, а сопровождающие стояли рядышком, словно два конвоира. Да еще пара больничных санитаров топталась у двери наготове. Аня села за стол, надела очки, и сразу ее добродушное молодое лицо стало строгим и официальным. — Вы зачем ему руки скрутили? — спросила она усатого лейтенанта. — На всякий случай. Паренек-то капризный. — Развяжите. — Как прикажете, коллега, — и лейтенант медицинской службы стал распуты­ вать тугие узлы. Аня быстро глянула на солдата: он был худ и бледен, глаз не подымал, а губы его кривились в брезгливой усмешке. Перелистала сопроводительные документа: Дмит­ рий Сергеевич Воропаев, двадцать лет, проживает в городе Кырске, рядовой такой-то воинской части, на службе полгода... был освидетельствован амбулаторно врачом- психиатром таким-то, поставлен предварительный диагноз— эпилепсия с сумереч­ ными расстройствами сознания и психопатизацией личности (под вопросом)... на­ правлен в краевую психбольницу для проведения стационарной экспертизы с целью уточнения диагноза и решения вопроса о годности к военной службе. — Ну-с, рядовой Воропаев, давай знакомиться, — сказала Аня, устраиваясь поудобнее и раскрывая чистую историю болезни. — Я буду спрашивать, а ты отве­ чать. Начнем сначала. Назови свою фамилию, имя, отчество. — Там все написано, — буркнул он. — А какое сегодня число? — У меня календаря нет. — Ты понимаешь, куда тебя привезли? — В дурдом, куда же еще. — А чего такой сердитый? — А чему радоваться? — и он впервые поднял глаза— и обжег ее синим взгля­ дом. -—Объясни мне, пожалуйста, что с тобой все-таки произошло? — Вам что, лень сопроводиловку прочитать? — вспыхнул он. — Там все под­ робно написано! — Ну... мало ли что написано. Может, неправда какая. — Чистая правда! Башку старшине проломил — и не жалею! -—выкрикнул Воропаев с такой злобой, что она отшатнулась, откинулась на спинку стула, словно боясь, как бы он на нее не бросился с кулаками. — Убивать таких сук надо! Козел вонючий, а не старшина! Пидор! — Не слушайте вы его, — вмешался лейтенант, поглаживая ус. — Никого он не убивал. Старшину ударил, это точно. Но главное — он же лунатик! Если не косит, конечно. Ночью по крыше ходил, я сам видел. И ведь чуть не упал. — И упал бы — а вам-то что? — вскочил солдат, но крепкие руки сержанта тут же пригвоздили его к стулу. — Я вас просил меня спасать?.. И в вашу долбанную армию я не просился! Меня с четвертого курса сдернули, я художник, а не солдат! Видеть вас всех не могу! Заколебали, козлы!.. — За козла ответишь, — буркнул молчавший до сих пор сержант. — Сам козел... лунатик хренов. Симулянт! — Ладно, хватит,— строго одернула их Аня. — С тобой, Воропаев, мы разговор после продолжим, а сейчас — разденься до пояса... — Ага, разбежался. Может, еще раком встать? — закричал он надрывно. — Сделайте мне смертельный укол— и все! Сколько можно издеваться? В армии изде­ вались, в дурдоме издеваются... Убейте лучше!