Сибирские огни, 2008, № 2

При чем тут моя жена? Это надо еще доказать, что она хотела моей смерти. Со мной ей было хорошо! Она была счастлива со мной. Уж я-то знаю... Уж ты-то знаешь... Откуда тебе знать, лунатик? Разве ты можешь дать счастье женщине? Вспомни Анну, разве не ты сделал ее несчастной? Ну-у, когда это было... Зачем ворошить прошлое? Ты еще детский сад вспом­ ни... Можно и детский сад. Помнишь, как ты украл на детсадовской кухне маленькие гирьки от весов? Они тебе так понравились, что ты не мог удержаться от искушения... И ведь никому потом не признался! А помнишь, как ты любил отрывать мухам кры­ лышки и бросать их, бескрылых, на раскаленную электроплитку? А помнишь?.. 4 Да ладно, хватит. Вспомни еще, как я кусал грудь своей мамы, когда она меня * кормила, младенца... i А что, неужели кусал? Это я пошутил. Как я могу такое помнить? Ловко же ты уклонился от разговора про Анну... При чем тут Анна? Ну как же... Самый великий твой подвиг, Митя. За одно это тебя можно было бы еще двадцать лет назад живьем закопать в землю. За одно это!.. Господи, прости меня. Я все помню, конечно. До мельчайших деталей помню... Зачем ты меня разбудил, Господи? ФАВОРИТ Разве можно такое забыть?.. После окончания мединститута Аня Черных вместе с мужем Альбертом, Али­ ком, тоже молодым врачом-психиатром, приехала по распределению в глухую таеж­ ную деревушку Сосновку, за тридевять земель от родного Кырска, в краевую псих­ больницу. Первые дни тосковала ужасно, бродила, как неприкаянная, по деревенским — то пыльным, то грязным — улочкам, а на работе изнемогала, задыхаясь от больнич­ ного зловония и содрогаясь от криков сумасшедших. Но постепенно привыкла, при­ нюхалась, притерпелась. Поселили их с мужем в отдельной квартирке, в одноэтаж­ ном деревянном доме со своим крыльцом, с водопроводом и туалетом, даже ванная комната имелась, правда, отопление печное, но дров было в избытке, а печь расто­ пить всегда можно поручить какому-нибудь психу из «тихих»— они сами напраши­ вались на любую работу, лишь бы вырваться хоть ненадолго из больничных стен. При доме был огород, значит, своя картошка и прочее. Короче, жить можно. Но ей-то хотелось не просто жить — а быть счастливой. С мужем не ссорились, жили дружно. Правда, ребеночка, о котором оба мечта­ ли, все как-то не получалось, но они не теряли надежды. Вечера проводили у теле­ визора, ходили в гости к соседям-коллегам, таким же врачам, обсуждали больнич­ ные и деревенские сплетни. Больница была большая, похожая на концлагерь, тринадцать бараков на тысячу с лишним коек, огороженные высоким забором с колючей проволокой и прожекто­ рами по четырем углам. Лечились там в основном неизлечимые хроники-инвалиды («психохроники»), изредка поступали и острые психи, и белогорячечные алкаши, и солдаты на военно-психиатрическую экспертизу. Врачей не хватало, поэтому рабо­ тать приходилось на полторы, а в отпускной период и на две ставки. Тратить деньги было особенно не на что, и они с Аликом решили, что будут копить на «жигули». Вот и цель появилась в семейной жизни. Так прошла первая зима, а весной Алику выделили от крайздрава путевку на двухмесячные курсы специализации в тогда еще Ленинград — и Аня осталась одна. На работе, в больнице, она не чувствовала себя одинокой, а вот дома, по вечерам, очень, конечно, скучала. Ей казалось, что она тоскует по мужу, и отчасти это было именно так. 71 ЭДУАРД РУСАКОВ № СВЕТЛЫЕ АЛЛЕИ