Сибирские огни, 2008, № 2

первых секретарей обкомов недавно разбежавшейся партии... Создать создали, но сразу же испугались: «А вдруг как отвяжутся царевы опричники да слишком на себя одеяло потянут? Или, того хуже, на сторону губернаторов переметнутся, а те все больше и больше свобод да суверенитетов потребуют? Что тогда будет, кому отве­ чать?..» И понеслась кривая в щавель— реорганизация за реорганизацией, куратор на кураторе, выволочка за выволочкой. Довели все, как всегда, до полного абсурда. Высший чиновник, назначаемый на должность первым лицом государства, был фак­ тически оттеснен от этого самого лица и де-факто подчинялся мелкому клерку из аврально созданного управления. Но все это было так давно и столько всего изменилось, что и подумать страшно. Все в прошлом, а сейчас только обледенелая дорога, дикие горы и смутные, рвущие душу мысли... Малюта убрал от лица ладони и, щурясь от только что выглянувшего откуда-то сбоку солнца, взглянул на крест. Отполированная до восковой желтизны древесина, местами покрытая ледяной коркой, переливалась разноцветными бликами. Весь склон у подножья этого незамысловатого символа жизни и смерти был словно кем-то старательно перекопан. Ночной снегопад слегка припорошил многочисленные бу­ горки и ямки. «Что за чертовщина?..» — Малюта опустил тонированное стекло и поправил очки. Оказалось, что весь огромный косогор был уставлен сотнями занесенных ноч­ ной метелью венков и корзин с цветами. Из-под снега то там, то здесь проступали, как кровавые пятна на госпитальных бинтах, непокорные гвоздики, пунцовые от скорби розы, разнокалиберные георгины и еще какие-то неестественно огромные не то маки, не то застывшие, будто стеариновые, тюльпаны. Дужки корзин, лапник венков, всевозможные подпорки, опрокинутые и растерзанные ветром, словно руки погиб­ ших солдат в белых маскхалатах, тянулись к кресту, к небу или просто торчали куда-то в сторону, являя собой протяжную, тоскливую картину. «Наверное, это наши наивные мечты, несбывшиеся помыслы, почти юношес­ кие порывы и нереализованные надежды собрались сюда со всех концов тихо умира­ ющей русской земли, чтобы принять последний бой и погибнуть вместе со своим непутевым командиром... Что за белиберда лезет тебе в голову?» Малюта вылез из машины, выгреб с заднего сиденья большую охапку чуть под- вявших за долгую дорогу гвоздик и, стараясь ступать осторожно, обходя знаки чужо­ го уважения, медленно побрел к месту падения вертолета, обозначенного искря­ щимся крестом... 2 После разгона непокорного Совета национальной стабильности и отставки Плав­ ского Малюта Максимович Скураш не стал ни на кого доносить ради сохранения собственной должности, как ни просил его об этом, сначала по-дружески, а потом и без стеснения стращая всяческими бедами, Иван Петрович Моргалкин— внук вели­ кого десантника, отцу которого Плавский, восстанавливая историческую справедли­ вость, выбил звание Героя России лет через десять после совершенного подвига. Только внук, к сожалению, вышел— ни в деда, ни в отца. Так, чертополох какой-то. Полизаблюдничал одно время на Старой площади, ничем себя особым не проявил, однако кое-какие связи наработал и, подхваченный одной из близких к трону финан­ совых групп, очутился в сенаторском кресле, где и поныне просиживает штаны, свято соблюдая интересы своих хозяев. Одним словом, после непродолжительной беседы в кадровом органе затолкали Скураша в положенный годичный отстой без сохранения денежного довольствия, но корку с росписью всесильного в то время Чайбеса почему-то оставили, забыли, скорее всего. К своему изгнанию из касты неприкасаемых Малюта отнесся философски, а жена и вовсе радовалась, мужа дома чаще видела. Памятуя цитату из белорусского классика: «Панства з ранку ня ймеув, не чакай пад вечар», он не без удовольствия вернулся к своему привычному состоянию «вольного стрелка». Профессии этой не найти ни в одном справочнике, но она существует и процветает, возможно, под ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ jgSbh ТЕНЬ ГОБЛИНА