Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ № ТЕНЬ ГОБЛИНА выныривали где-то далеко впереди темными тощими вешками. Провода, натяну­ тые холодом, тонкими серыми линиями наискосок перечеркивали и дорогу, и косо­ горы, и весь белый свет, замкнутый в этом диковатом нагорье. «Просто какая-то долина одичавших духов, — подумал Малюта. — И надо же было генералу прожить такую сложную и несуразную жизнь, чтобы обрести забве­ ние среди этих нелюдимых, начисто лишенных растительности и близости жилья, каменных холмов». Машина вслед за дорогой нехотя скатилась вниз, обогнула гору и, прижавшись к обочине, затормозила. Человек за рулем сидел молча, уткнувшись лицом в ладони и боясь повернуть голову вправо, где невдалеке на покатом склоне возвышался боль­ шой деревянный крест. «Ну и зачем ты сюда притащился? Зачем гнал почти двое суток машину, приду­ мывая себе разные причины и оправдания этого абсолютно лишенного логики по­ ступка. Ты ведь после похорон даже в Москве на его могиле ни разу не был! А сюда- то зачем сорвался?» Сколько ни старался, Малюта так и не смог ответить себе на мучительный воп­ рос. Но что-то непонятное, неистребимое, как зов крови, шесть долгих лет тянуло его сюда, в эти выстуженные ветрами горы, к этому страшному месту, где оборвалась жизнь его бывшего кумира, который, как и подобает деспоту, не пожелал уходить в иные миры в одиночку и прихватил с собой еще полтора десятка верных и предан­ ных ему людей, среди которых, по всем раскладам, должен был быть и лишь по чистой случайности не оказался и сам Малюта. Не случись тогда, за год до трагедии, того скандала с законодательным собранием края, он, как и всегда, сел бы в вертолет напротив губернатора и, скорее всего, разделил бы его участь. Однако жизненные дороги это одно, стежки судьбы— совсем другая материя, а здесь так совпало, что и земные, и небесные их пути разошлись, а время и работа быстро перемели их зано­ сами взаимных обид и отчуждения. А тогда, весной двухтысячного года, казалось бы, на ровном месте грянула на­ стоящая гроза. Еще не завершилась затянувшаяся война за Есейский металлургичес­ кий комбинат, главный смутьян и, по совместительству, народный депутат томился в следственном изоляторе с поэтическим названием «Белый лебедь», заксобрание края металось, как хитромудрая девица, желающая и рыбку съесть и, как говорится, на липку влезть. Вот тогда в Есейск и приехали столичные журналисты, которым Малюта, комментируя сложившуюся ситуацию, и охарактеризовал местный законо­ дательный орган как «зоопарк партийных идей», а народные избранники, как и подо­ бает глуховатым, но нахрапистым, единодушно заголосили на все лады: «Да что же это такое делается, люди честные да бесчестные? Вы же все слышали, как нас только что оскорбил московский чиновник, чужой и пришлый в наших местах человек! Ату его, ату! Вы только вдумайтесь, сограждане! Он назвал всенародно избранную власть зоопарком, то есть зверинцем, а мы, ваши верные слуги, обрели в его устах статус зверья! Доколе же мы все это терпеть будем? Вон его, вон!..» И пошла писать губер­ ния! И полетели письма-доносы в самые высокие инстанции. И даже до самого только что избранного гаранта пытались достучаться, дабы известить о таких безоб­ разиях. Благо, Малюта возглавлял областной избирательный штаб нового президента и недавно был им лично обласкан и награжден похвальным листом, так что все обошлось. Он не первый год в Есейске «царевым оком» сидит, и уж, наверное, знает, кто и чего там стоит и кого как характеризовать. Однако, учитывая появление фе­ деральных округов и известную говнистость народных избранников, губернию ему все же лучше сменить. И от пошедшего в разнос Плавского подальше, и избранцы успокоятся... Таким был высочайший вердикт президентской канцелярии. Малюта не без горечи уехал в соседнюю область, перевез семью, начал помалу отлаживать сложную бюрократическую систему сдержек и противовесов, когда-то изобретенную предыдущим российским президентом. Хотя вряд ли тот был в состо­ янии придумать хоть что-то путное самостоятельно, скорее всего, ретивые помощ­ ники, видя дикий разгул суверенизации и полное отсутствие у бывшего обкомовца государственной воли, наскоро сляпали институт областных полпредств, наделив его функциями комиссаров Троцкого, уполномоченных Дзержинского и всесилием 42