Сибирские огни, 2008, № 2

13 Следующий день прошел по сценарию тридцать седьмого года. На Ильинке у шестого подъезда топился народ. В здание Совета национальной стабильности пропускали только начальников, всем остальным был объявлен выход­ ной день. Телефоны в кабинетах молчали. Звенящая тишина, как плотный слой пыли, лежала на двух последних этажах хмурой нелюдимой высотки. Малюта заварил чай и тупо сидел за пустым столом. Его разрывало желание деятельности, хотелось куда-то бежать, звонить, приглашать к себе людей, продол­ жать начатую работу. Но рожденный внутри порыв разбивался о холодную стену равнодушия, которое возникало из осознания собственной ненужности. Ощущение смутной тревоги постепенно нарастало в душе. Никакой следователь, никакие пытки не изводили брошенного в неизвестность человека сильнее, чем эта чертова круговерть, рожденная внутри себя самого. На­ верное, именно так когда-то — минута за минутой, час за часом, день за днем — изводил себя узник, пока не впадал в полную самоненависть, с готовностью подпи­ сывая любую бумагу, чтобы поскорее избавить себя от нестерпимой пытки. Пытки самим собой. Шел первый день Межлизня. Неожиданно зазвонил телефон внутренней связи. — Малюта Максимович, — казенно прозвучал в трубке незнакомый женский голос, — через пять минут спуститесь в холл, который расположен у кабинета секре­ таря Совета. И телефон снова замолчал. Они шли друг за другом по нешироким коридорам. Их тяжелые шаги не могли заглушить толстые ковровые дорожки, и звук глухо ударялся о светлые стены. В основном здании молчаливую колонну разделили на три группы и стали за­ пускать по одному в бывший кабинет члена политбюро Лазаря Моисеевича Кагано­ вича. Ко всякому выходящему из заветных дверей, как к обладателю некоего сакраль­ ного опыта, обращались вопрошающие взоры ожидающих, но никто из них не про­ износил ни звука, все помалкивали, ибо каждый хотел остаться и состариться здесь, на Старой площади, каждый осторожно, как в холодную мутную воду, входил в свой Межлизень... Вызова Малюта дожидаться не стал. Исподлобья глянув на капитана с василько­ выми петлицами, он медленно пошел в свой кабинет, постоял немного, затем надел куртку и, оставив ключ в двери, вышел на улицу. Мимо струилась, повинуясь своим законам, столичная жизнь, которой не было дела ни до Межлизня, ни до «Белого легиона», ни до Плавского, ни до Малюты, ни до президента; и пропади вдруг они сейчас все, растворись в бесцветном воздухе ок­ тября — никто бы этого, скорее всего, даже и не заметил... Ч а с т ь в т о р а я ТЕНЬ ГОБЛИНА 1 Весенние заморозки с ночными снегопадами в предгорьях Саян — дело обыч­ ное даже в апреле. Малюта, не зная дороги, вел машину осторожно. Со стороны казалось, будто большая горбатая «Тойота», с недоверием пробуя на ощупь пере­ дними колесами примороженные за ночь и предательски запорошенные снегом промоины, ступала на них и, кроша лед, обдавая белые обочины мерзкой ледяной жижей, недовольно урча, медленно продвигалась по горному серпантину. Подняв­ шись на небольшой перевал, Малюта увидел злополучную ЛЭП. Металлические опоры, похожие на уродливые кресты, с которых ночной ветер только что посдирал тела распятых, пересекали дорогу, сбегали вниз и, исчезнув за ближайшей сопкой, ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА