Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА уверен, не пропадете. Жалко, конечно, что наши дорожки не срослись, очень жал­ ко. Ну да ничего. У вас сейчас, правда, наступает самая коварная для служивого человека пора. Ой, здесь ухо надо держать востро! Межлизень — он пострашнее пресловутой китайской поры перемен будет... — Извините, Иван Данилович, я не мог иначе поступить... — Да я понимаю и ни в чем вас не виню. А может, даже и завидую вашей бесшабашности. Поступи когда-то ия так, сегодня бы спокойнее спал. — Иван Данилович, а что это — «межлизень»? Я первый раз такое слово слышу. — Ну и немудрено, вас еще тогда и в проекте не было, когда номенклатура родила этот термин, обозначающий самую тяжелую пору в жизни чиновника. Каких только крушений в это время не происходит! Правда, кому-то и повезти может: на костях ближнего-то иной раз ох как высоко взлетают... Межлизень— это промежу­ ток времени, когда одна, извините, жопа ушла, а другая еще не пришла, и лизать бедному госслужащему нечего, а язык без этого уже не может. Вот тут-то и гляди, как бы чего дурного не лизнул. Малюту поразило это емкое определение, грубо, но весьма точно раскрываю­ щее основной стиль чиновничьей жизни. Главное, оказывается, не сплоховать в меж­ лизень, и тебе обеспечен рост, полагающиеся блага, тихая и сытая пенсия. Не сплохо­ вать! Вон их сколько, с аппетитом жующих и исповедующих эту чиновничью истину. Да только ли они одни исповедуют этот принцип? Ведь по нему жила и продолжает жить вся страна. Страна Вечного Межлизня. — Ну что, гляжу, я вас озадачил? Вы уж крепитесь... — попрощался старик. Его согнутая временем и чужими тайнами спина растворилась в людской толчее. В переходе на третьем этаже Малюту поджидал взволнованный Казан. Схватив приятеля за локоть, озираясь по сторонам, он поволок недоумевающего Скураша на лестничную клетку. — Собирай вещи и дуй домой, ментовскому спецназу отдан приказ в случае чего открывать по вам огонь без предупреждения. Чтобы бойцов не мучила совесть, до их сведения довели информацию, что все вы бандиты из Приднестровья с руками по локоть в крови, которых с собой притащил Плавский, собравшийся узурпировать власть. Так что вы уже без суда — государственные преступники и приговорены к смертной казни. Остановка за малым: одно неосмотрительное движение с вашей стороны — и каюк! Мой тебе совет: не геройствуй, езжай домой. Уходить Малюта не стал. Он остался с Плавским, которого на виду у десятка телекамер арестовывать не решились, хотя неприметные «пазики» с плотно занаве­ шенными окнами терпеливо ожидали команды «фас». Как только прощально распахнулись ворота, и уже не служебная, а предостав­ ленная Плавскому кем-то из знакомых машина начала выползать на покатую пло­ щадь, серые автобусики начали свое неумолимое движение. Но вдруг вспыхнули десятки осветительных фонарей, толпа вынырнувших из-за угла журналистов во главе с возбужденно кричащим Брахманиновым спешила к узорчатым чугунным створкам. — Он, возможно, остановится и даст вам свое последнее интервью, — торопил телевизионщиков Александр. — Давайте быстрее. Из толпы репортеров, грубо расталкивая окружающих руками, выскочил оде­ тый в коричневую куртку мужик и, не обращая внимания на возмущенные окрики, кинулся к ближайшему из уже выдвинувшихся для броска автобусов. Замахал рука­ ми. Ему немедленно открыли дверь. Люди, находившиеся в салоне, зловеще поблес­ кивали изготовленным к применению оружием. С недовольным змеиным шипени­ ем закрылась дверь, и «серые» машины, с ненавистью зыркнув на окружающих фарами, демонстративно развернулись и скатились вниз к Варварке. Плавский остановился буквально на секунду, чтобы пригласить всех в одно из информационных агентств. — Слава богу, вроде, пронесло, — вытирая с бледного лица пот, вздохнул Брах- манинов, оборачиваясь к Скурашу, — кажется, никто и не заметил. — Кому надо — заметил... 40