Сибирские огни, 2008, № 2

ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА На простеньком столе, покрытом обычной, в сине-красную клетку, клеенкой, стоял тончайший фарфор, матово тускнело массивное, с благородной чернью, сто­ ловое серебро, витые кувшины, хрустальная ваза на затейливой золотой подставке и еще какие-то приятные и радующие глаз столовые мелочи. — Ну и где же наша молодежь? — появился Иван Данилович с запотевшим графином в руках. — Да вон она, замерла, полагая, что старики ее по слепоте своей и не видят, — на удивление приятным грудным голосом ответила пожилая женщина. — Наблюда­ ют за нами, вместо того чтобы броситься помогать. Предпочитают глазеть, как дру­ гие работают на их же благо. — Ну, допустим, мы не просто созерцаем, мы любуемся гармонией осени в ее природном и человеческом воплощении, -—поднимаясь по ступенькам и галантно поддерживая под локоть Ингу, заговорил Малюта. — А прекрасному, согласитесь, всегда хочется удивляться, учиться... — Ишь ты, какой говорливый, — примирительно произнесла женщина, протя­ гивая руку. -—Антонина Тихоновна, тыловое подразделение Данилыча. — За которым я — как за каменной стеной, — явно оставшись доволен репли­ кой Малюты, заулыбался Иван Данилович. — Друзья, это Малюта Максимович и Инга, прошу любить и жаловать, а это мои сослуживцы, друзья и некогда всенародно известные деспоты. — Карл Оттович Калнынш, — отрекомендовался высокий костлявый старик, чем-то похожий на Суслова. — Наум Исаакович Фрумкин, не деспот вовсе, а простой, незаметный, старый еврей... — В скромном звании генерал-лейтенанта МГБ-КГБ, — съязвила Антонина Тихоновна и, обращаясь к Инге, добавила: — Вы, деточка, пуще всего на свете бой­ тесь «простых и незаметных». Коварные люди!.. Забирайте у своего ухажера корзину со снедью да пойдемте-ка, голубушка, в дом. С продуктами управимся, вас утеплим, а то наш подмосковный ветер ой как охоч под юбки девицам лазить. Женщины, мило щебеча, исчезли в доме. — Ну-с, старики-разбойники и примкнувший к ним Малюта-лютович, не пора ли нам по маленькой, вроде все в сборе? — разливая по хрустальным стаканчикам содержимое заиндевевшего графина, произнес хозяин дачи. Чокнулись. Приятный холодок прополз по пищеводу, обращаясь в разбегающе­ еся по всему телу тепло. Смачно захрустели солененькие огурчики. — Эй, паразиты, — раздался из дома приглушенный голос хозяйки, — вы не вздумайте без нас за стол садиться... — Аннушка, ты не волнуйся, мы стоя, — со смехом откликнулся Карл Отто­ вич. Застолье получилось теплым. В меру выпили, плотно поели. Женщины, кажет­ ся, понравились друг другу. Собрав в большие тазы грязную посуду, они удалились в дом, оставив мужчинам их вечные секреты. — Малюта Максимович, — неожиданно прервал грозящую перейти в дрему сытую тишину Наум Исаакович, — а как вы относитесь к мистике? — Не знаю, скорее всего, как к объективной реальности. Мне кажется, что в последнее время ею пытаются подменить исчезающую духовность и еще не окреп­ шую религиозность. Хотя мистика намного сложнее и запутаннее и того, и другого. А почему вы меня об этом спросили? — Малюта Максимович, вы уж нас, стариков, простите за излишнее любопыт­ ство, — ответил вместо товарища Иван Данилович, — однако мы хотели бы вам позадавать кое-какие вопросы. Так что давайте договоримся: мы задаем вопросы, а вы отвечаете. Если же вопросы появятся у вас, то вы сможете получить на них ответы после нашей беседы... — Да какой уж беседы, скорее, экзамена, — не сдержался Малюта. — Иван Данилович, извините, что перебиваю, но вы хоть объясните, на что экзаменуете? — Как вы оцениваете работу Плавского?— проигнорировав его реплику, спро­ сил Калнынш. 28