Сибирские огни, 2008, № 2

зать! А вы мне предлагаете молчать в тряпочку! Так мы черт-те до чего домол- чимся! Вон уже все вертушки пообрывали, — он с раздражением снял трубку мас­ сивного белого аппарата с кнопочным набором. — Плавский у телефона! Послушав собеседника минут пять, он, нахмурив по-сталински слегка рябое лицо, процедил: — Хорошо, — и повесил трубку. — Все достали, и дочки, и жены, и холуи, и холуи холуев, а главное, заметьте, у всех «кремлевка». Вот развели гадюш­ ник... — Тем и опасна эта ситуация. Конечно, по большому счету, в вашем заявлении нет ничего страшного, наоборот, вы выручаете президента, говоря о его болезни. Мало ли что может произойти, а так — болен, окружение плохое, недосмотрело. Но, Иван Павлович, эти его плюсы, а ваши минусы, как мне кажется, как раз и кроются в этом самом окружении. Кто они и как действуют — пока не знаю, но не исключаю, что в ближайшее время знающие люди помогут мне разобраться. — Ладно, проехали. Разбирайтесь. Только народ наш— не быдло, его бесконеч­ но дурить невозможно, — и без всякого перехода, поднимаясь, резко хлопнул по краю стола. — Сегодня ночью летим на Кавказ. Все инструкции у Евлампова. Инструкции у заместителя секретаря Совета национальной стабильности Петра Харлампиевича Евлампова были краткими, и отдал он их Скурашу прямо в прием­ ной Плавского. — Всем сбор в половине четвертого здесь, — он ткнул рукой в пол. — А до этого — по своим планам. Малюта пораньше смылся домой в надежде хоть немножко поспать. О подоб­ ных командировках он никогда жену не предупреждал. Командировка и командиров­ ка, ничего особенного. Правда, потом, как правило, когда все открывалось, слезы лились рекой, упреки сыпались градом, маленькие кулачки беспомощно месили его спину, но минут через двадцать в доме восстанавливалось перемирие. Ибо нет на свете семейного очага, у которого бы всегда царил мир. Поспать, однако, не удалось. Новому жильцу их небольшой уютной квартирки в одном из довоенной постройки домов в районе Старого Арбата купировали уши, и он, мотая головой, натыкаясь на мебель, смотрел на всех умоляюще непо­ нимающим взглядом своих чистых, только что отошедших от наркоза карих глаз. Жильца звали Гусля, и он, согласно родословной, являлся породистым щенком ризеншнауцера мужского пола. Одним словом, мальчиком, как ласково говорят собачники. Увидев отворяющего дверь Скураша, Гуслярик с радостным лаем бросился к любимому папочке. Повязка сползла, из еще не затянувшихся ран во все стороны полетели крупные капли крови. Обрадованный громкими криками Екатерины и Малюты, щенок радостно крутил головой и самозабвенно вилял попой со смешным обрубком хвоста. Стены прихожей, зеркало, одежда, руки и лица старших Скурашей забрызгались кровью. Весь вечер ушел на уборку и перевязки. Ровно в три ночи Малюта был в своем кабинете. Вообще, надо отметить, на новую команду, которая пришла на Старую площадь вместе с Плавским, «аборигены» смотрели как на недоразумение. Им было непо­ нятно, что делают здесь эти люди? Почему приходят ни свет, ни заря, а уходят далеко за полночь? За их спинами часто слышалось: да временные, мол, они, такие у нас долго не задерживаются, полгода не пройдет, как загремят вместе со своим выскоч- кой-шефом. Охрана и служба безопасности тоже в первое время дергалась, усматривая в ночных сборищах крамолу, будила высокое начальство, а оно с перепугу летело докладывать на сановные подмосковные дачи. Вот и сегодня вежливый заспанный прапорщик долго рассматривал служебное удостоверение Малюты, потом куда-то позвонил и только после этого, извинившись, открыл ворота, пропуская машину. «Да, не шибко здесь доверяют нашему шефу, и с каждым днем это доверие, кажется, «возрастает». Взяв кое-какие бумаги, переложив наиболее важное из ящиков стола в сейф, в три двадцать он спустился в приемную. ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА