Сибирские огни, 2008, № 2

К Н И Ж Н А Я П О Л К А О «ПЕРВОЙ КНИГЕ СТИХОТВОРЕНИЙ» ВИТАЛИЯ ДМИТРИЕВА Небольшой сборник Виталия Дмитрие­ ва, только что награжденный премией име­ ни Ахматовой, называется «Первая книга стихотворений». Это, разумеется, лукавство: любители поэзии прекрасно знают Дмитри­ ева по многочисленным публикациям в тол­ стых журналах. Тем не менее, появление книжки— все­ гда праздник. Дмитриев пишет уже лет тридцать пять, а сборника все не было (подозреваю, что от­ нюдь не только по причине его безалаберно­ сти; кажется, это все-таки был некий жест, вдох­ новленный кем-нибудь вроде Диогена). Он с удовольствием читает друзьям, некоторые стихи положил на музыку. Некоторое время был строительным рабочим, сейчас — ремонтирует квартиры. (Уж не знаю, какая судьба постигла его крас­ ный диплом выпускника журналистского факультета ЛГУ). Голубоглаз, плотен, порывист. Любит с серьезным лицом высказать какую-нибудь очевидную глупость, литературную или по­ литическую, и выжидательно смотреть на со­ беседника: купится или нет? Если собесед­ ник покупается, то поэт, перед тем, как рас­ хохотаться, обязательно еще несколько ми­ нут поморочит ему голову. Способен на блестящие поэтические импровизации. С удовольствием готов при­ нять известное количество горячительного. Получил премию как поэт традицион­ ного направления. Странный поэт Дмитриев. Читаешь — и вроде бы все благоприс­ тойно. Пейзажи Питера. Любовь счастливая и несчастная. Детство. Церквушка иногда мелькнет. Все размеры — традиционные. Все рифмы и образы — вроде бы тоже. И вдруг — схватывает за сердце. Почему? Думая о современной поэзии, в особен­ ности молодой, я недавно сообразил, чего мне в ней не хватает. Правда, назвать трудно. Остановимся, скажем, на слове метафизика. Или на выражении «уровень осмысления ре­ альности». Или, что, может быть, самое точ­ ное, хотя и менее научное, на выражении — поэзия. Она, как в известной байке про порног­ рафию. Определить невозможно, а узнается — сразу. Вероятно, прав Павел Крючков, критик «Нового мира», в том, что Дмитриев, несом­ ненный ленинградец, все же один из наибо­ лее «московских» поэтов Питера, ибо стихот­ ворцы этого «самого умышленного города в мире», даже из самых лучших, склонны, что греха таить, расплываться мыслию по древу, сочинять вирши вдумчивые или страстные— но все-таки чуть расплывчатые, чуть оседаю­ щие под грузом многочисленных слов, явля­ ющие собой подражание не столько грозе, сколько дождю. Наш автор — лаконичен, точен, немно­ гословен. Он замечательно владеет живой интонацией. Это ветра свободный порыв в хищной зелени Летнего сада. Это Ладога в Финский залив пробегает сквозь строй Ленинграда. Перевёрнутдворцовый фасад, на воде отпечатанный чётко, но превыше дворцов иоград— тёмных веток сырая решётка... или 187