Сибирские огни, 2008, № 2

... не к Дворцовой, не к Зимнему, где у Атлантов толпятся разини, — к несвободной Обводной воде, куполам Доменико Трезини. По ступеням спуститься, присесть, закурить. Здесь спокойней и тише. И вода ледяная чуть слышно шелестит, что-то шепчет. Бог весть... Вот эту неведомую Божью весть и ищет Виталий Дмитриев. За поверхностьюжизни он пытается различить то сокрытое, что удается увидеть только человеку, чья главная задача в мире — поиск добра, истины, красоты. Всех этих вещей в нашем мире явно не­ достает. Оглядываясь вокруг, поэт призна­ ется: И, всё-таки, утром янтарным, земли неоплатный должник, в поклоне застыв благодарном, целуя холодный родник, забудешь последнее слово, но даже его не жалей, любуясь разграбленным кровом— и ржавчиной этой дубовой, и золотом этим кленовым, и чёрной листвой тополей, не траурной, не погребальной, а просто последней, прощальной, летящей вслед жизни твоей. В лучших стихах Дмитриев достигает ис­ тинно трагического накала. Но, как сказал когда-то Александр Кушнер, плакать в наш век стыдно. Отсюда — облегченный слог, от­ сюда кривая ухмылка, отсюда — нарочитая приземленность многих его строк. Думает­ ся, и отказ Дмитриева от новомодных при­ емов стихосложения, то есть его простота, тоже вещь знаковая. Все это неспроста. Все это — чтобы вызвать доверие у читателя. Дмитриев, как и его друзья по «Московско­ му времени», когда-то — не давая никаких клятв на Воробьевых горах— спокойно осоз­ нал (может быть, и не формулируя это каки­ ми-то особенными словами) свою среду оби­ тания. И эта среда, несомненно, лежит за пре­ делами осязаемого мира, гранича — в случае Дмитриева — с вселенной Ходасевича и по­ зднего Блока. Особо отмечу, что Дмитриев — верный сын своей страны и эпохи. Если не в Ленин­ граде (или Питере) разворачивается действие его стихов, то в разоренной русской глубин­ ке (да и бывает ли другая?). К горечи поэта- философа примешивается и понятная боль за судьбу своей родины. Глухие вологодские места. Разграбленная церковь без креста над тёмною водою. А в реке гнилое дно — топляк на топляке. Кругом растёт железо из земли, как будто здесь бои недавно шли, как будто здесь вчера прошёл Мамай идаже Бог покинул этот край. Оставил, отвернулся, позабыл... Гляжу на свежий хлам среди могил, на пыльнуюдорогу в никуда и нет во мне ни злости, ни стыда, ни жалости —что было, то прошло, сошло на нет, в Онегу утекло и вспоминать, наверно, ни к чему. Нострашножить, привыкнув ко всему. Встихах 70-80 годов—-где прямой анти­ советчины, в общем, не наблюдалось, — без труда различалось отношение Дмитриева к советской власти, так сказать, оскал классо­ вого врага (нищий быт, нищие пейзажи ра­ зоренного города, невосторженный образ мыслей...). Впервые Дмитриев опублико­ вался в 1975 году в парижском «Континен­ те», тогдашнем пристанище многих россий­ ских поэтов. Впрочем, и российский капита­ лизм не вызвал у неблагодарного поэта осо­ бых восторгов. Как был он изгоем при Бреж­ неве, так изгоем и остался. Ибо сказано: «царство мое не от мира сего». В книжку, изданную хлопотами Евгения Степанова, к сожалению, не вошли кое-какие саркастичес­ кие стихи Дмитриева о современной дей­ ствительности (а ирония, в том числе над самим собой, — неотъемлемая составляющая его таланта), но в любом случае: Я и рад бы войти в «Интернет» или Бродского петь по-латыни, только нет во мне этого. Нет до сих пор, и не будет отныне, потому что последний мой лист отшумел и чернеет по краю. Потому что всю прежнююжизнь я с улыбкой уже вспоминаю. Дмитриев строит стихи по всем прави­ лам красноречия, умело подводя читателя к итогу, то бишь к чувству или мысли, кото­ рое, подобно куполу, венчает все сооруже­ ние. Не стоит, однако, ждать, что этот вывод будет иметь отношение к веселому строи­ тельному рабочему, описанному выше. Сквозь его намеренно простые строки по­ стоянно сквозит вечность — со всеми ее плюсами и минусами (минусов, как извест­ но, больше, ибо к означенной вечности мы относимся так же, как лиса к винограду). Если ты лишь взвесь— оседай наравне со всеми. Нужно просто жить у начала великих дел, то есть — именно здесь и именно в это время. 188