Сибирские огни, 2008, № 2

к Соллогубу, занимавшемуся тюремным вопросом — просит этих влиятельных санов­ ников ходатайствовать о своем освобождении. А.И. Деспот-Зенович, вопреки свире- Й пой своей фамилии, отличался культурой и демократизмом. В.А. Соллогуб был извес- § тный писатель, знакомый с тюремным литературным творчеством Н.М. Ядринцева. К Ходатайство этих двух лиц оказало нужное влияние на графа П.А. Шувалова, тогдаш- ^ него шефа корпуса жандармов и начальника 3-го отделения, Ядринцев был прощен и й поехал в Петербург. Ехал измученный ссылкой, изможденный, усталый и нервный. В W дороге у него случилось страшное сердцебиение, он кое-как добрался до цели своего ш путешествия. Это был уже 1874 год. Начались изнурительные поиски более-менее постоянно- Р- го места работы. Писал статьи и заметки в «Деле» и в «Неделе». К великому огорче- >К нию Ядринцева и Потанина прекратила существование их любимая «Камско-Волж- 5 ская газета»: цензура ее была переведена в Москву. Причина — статьи о голоде в К Самарской губернии. В тот год Николай Михайлович без какого-либо содержания работал у графа И Соллогуба, который должен был закончить свои тюремные проекты. Интересны живые наброски Ядринцева к портрету Владимира Соллогуба, весьма известного в свое время русского писателя, автора популярного в читательских кругах «Таранта- са», множества рассказов, повестей, а также нескольких водевилей и поэм: ” «Граф Соллогуб — старичок-чудак, вышедший в 70-х годах точно из мертвых (в 60-х он стушевался). Граф встал сразу против ссылки, как наказания, и в своем про- § екте процитировал всю мою книгу. В этом отношении я считал долгом его поддер- U живать. Граф иногда шутя говорил мне: «А Сибирь мне должна поставить памят- ник!» Я его видел в конце умирающим, полупомешанным стариком. За его борьбу С против ссылки и ясное понимание ее вреда для края нельзя не воздать ему доброй $5 памяти и признательности. ;>3 В других вопросах с графом мы не имели ничего общего. У графа Соллогуба я К встречал массу разных тюрьмоведов, представителей министерств, генералов, про- ^ фессоров... Эти знакомства мне дали возможность знать воззрения разных админи- (- стративных лиц и ученых по вопросу о ссылке. В то же время я учился быть предста- § вителем сибирских интересов и ходатаем за Сибирь. Впоследствии мои связи в адми­ нистративных кругах расширились. Несмотря на это, мое личное положение не улуч­ шилось, и, работая у графа Соллогуба, я не имел никакого обеспечения. Когда я приходил в редакцию журнала со своими пожеланиями о сотрудничестве, мне пред­ лагали принести статьи для образца. А между тем я написал уже книгу, которая произвела свое действие. Даже Елисеев, редактор «Отечественных записок», не знал моей книги о Сибири. Скоро судьба моя, однако, изменилась, и я почувствовал прилив особой энер­ гии в своей деятельности. По приезде в Петербург, по поручению Г.Н. Потанина, я познакомился с кор­ респонденткой «Камско-Волжской газеты» Аделаидой Федоровной Барковой, жив­ шей с матерью в Петербурге. Полгода она была моим почти секретарем, я совещал­ ся с ней о делах любимой «Камско-Волжской газеты, и это связало нас духовными интересами. В 1874 году я женился на ней и нашел товарища, друга и сотрудника. 14 лет помогала мне покойная жена моя Аделаида Федоровна. Я не имел време­ ни написать достойную оценку всего, что она внесла в мою жизнь и насколько со­ действовала моему возрождению к общественной деятельности. Но если бы я и написал, я полагаю, что всего бы я не сказал, так велико было ее благотворное влия­ ние. Ее обширное образование, знание нескольких языков, ее характер, ее трудолю­ бие и усердие удваивали и утраивали общие труды наши. Ее участие в деле покрови­ тельства и помощи учащимся сибирякам отмечено было в некрологах, и юное поко­ ление увенчало венком ее могилу. Я узнал, что может внести женщина интеллиген­ тная и умная в жизнь человека. Я оценил ее тем более, что впоследствии я узнал, как женщины разбивают человеческую жизнь и парализуют всякую деятельность...» Благодарные признания Н.М. Ядринцева по адресу Аделаиды Федоровны зас­ тавляют думать о том, насколько важна была и близка ему «женская» тема в ее приложении к конкретным судьбам творческих личностей, общественных деятелей своего времени. В феврале 1892 года, находясь в Петербурге, Ядринцев пишет ста­ тью «Значение женщины в жизни писателя» (Из воспоминаний о Е.П. Елисеевой и О.И. Щаповой). По форме это личное письмо неизвестному другу, в котором Яд­ ринцев делится впечатлениями и комментариями по поводу прослушанных в каком- то собрании «эпизодов из жизни одного писателя, написанных его женою». Сама статья была опубликована в газете «Восточное обозрение» в 1896 году, то есть уже 134 после смерти Николая Михайловича. Едва ли можно считать случайной эту публика-