Сибирские огни, 2008, № 2

— Ладно, обменялись комплиментами и хватит, чувствуется в вас комиссарская закваска: похвалил командира— полдела сделал... Так вот, я еще там, в Афганистане, заметил, что лучше всего воюют те солдаты, у которых случилось личное горе, ска­ жем, в недавнем бою погиб друг, или любимая девушка, устав ждать героя, легла под сопливого студента. Откуда что берется! Вчера заморыш — метр с кепкой на конь­ ках, а сегодня, глядишь, пора писать представление к медали «За отвагу». Чувствуете, куда я клоню? — Пока, признаться, нет. — А между тем идея проста: эффективнее всего с преступниками могут бо­ роться люди, пострадавшие от них. Ни одна школа милиции, никакое специализиро­ ванное училище не даст нам более стойких и неподкупных борцов, чем армия лю­ дей, на своей шкуре испытавших мерзость прикосновения нелюдей. Так, может, при­ шло время дать возможность их справедливому гневу выйти наружу и послужить обществу? — Но они же в массе своей юридически безграмотны, а ведь любое процессу­ альное нарушение неизбежно приведет к развалу даже очевидного дела в суде. — История показывает, что когда перед государством стоит выбор выжить или погибнуть в кровавом хаосе междоусобной смуты, принципы либерализма долж­ ны отступить в сторону и освободить место для решительных и волевых действий. Сегодня в стране идет война, и не только на Кавказе, невидимый фронт сейчас всюду, и если мы этого не поймем, мы угробим Россию... вернее, ее остатки. Вы это понимаете? — Не только понимаю, но и во многом разделяю ваши мысли. Однако, Иван Павлович, вы сами говорили о психологии людоедов... — Вот это и будет вашей главной задачей. В легион должны набираться только чистые и честные люди. Люди, которые будут служить не мне, не вам, а будущему своего народа и при этом четко осознавать свою временность. Знаете, как казаки: беда в доме — они на войне, враг повержен — пашут землю, пишут книги, воспиты­ вают детей. Думаю, вы основную идею уловили? — Да, Иван Павлович. — Вот и прекрасно, работайте в автономном режиме, когда и кого надо будет подключать, я вам подскажу, а пока— два дня вам на подготовку концепции. Поста­ райтесь не сильно расписываться, от силы страниц семь. Ну, и параллельно думайте над общим положением, пожалуй, это будет самый важный документ. Малюту слегка бил озноб от осознания свалившейся на него ответственности. С одной стороны, ему нравилась эта идея, с другой — брала оторопь только от одной мысли, сколько бед может натворить этот легион, приди к его руководству властолю­ бивые и корыстные люди... Машина уже неслась среди себе равных в блестящих потоках ярко освещенных улиц, город начинал жить своей ночной жизнью. Идеальная схема, нарисованная Плавским, начинала обретать конкретные черты. Скураш, отбросив в сторону со­ мнения и сантименты, принялся за выполнение данного ему поручения. 4 В квартире у Инги зазвонил телефон. — Это товарищ Мрозь? — Да, а с кем я разговариваю? — Ваш друг. Я от Михаила Васильевича. Надеюсь, помните такого? Она уже давно забыла о существовании в своей жизни этих звонков. Михаил Васильевич Злобин давно на пенсии, а может, уже и помер. По крайней мере, после ее бракосочетания с сыном самого Троцкого он прибежал весь перепуганный и дрожащим от волнения голосом объяснил, что никаких отношений у них никогда не было, что все бумаги он уничтожил и забыл, как ее, госпожу Троцкую, зовут. И вот — на тебе. — Извините, я не припоминаю никакого Михаила Васильевича, вы, верно, ошиб­ лись... — Зря вы так. Смотрите, как бы потом не пожалеть... ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ТЕНЬ ГОБЛИНА