Сибирские огни, 2008, № 2

ТАТЬЯНА ТУДЕГЕШЕВА № Я— ПЕСНЯ-ПЛАЧ АБИНСКОГО НАРОДА понятны создаваемые ею образы, будь то таёжная шаманка, блуждающие в виде кло­ чьев тумана бесприютные души погибших в тайге людей или рожающая богатыря Ольгудека женщина. Хоть поэтика Таяны Тудегешевой и опирается на этно-культур- ные традиции шорского народа и подсказываемые ей окружающей её природой обра­ зы («девочка с оленьими глазами», «шаманка-метель» и т.п.), суть того, что она гово­ рит в своих стихах, понятно представителю любой национальности и культуры. Кто из читающих не подпишется под словами стихотворения «Заклинание», в котором поэтесса говорит о самом дорогом и важном для неё и в то же время— самом больном вопросе: «Пусть не вымрет язык моего народа, / на умолкших страницах застыв навсег­ д а /в нелюдимой тиши книг, взирающих строго / в молчаливые лабиринты библиотек. // Пусть не скажут о нас: «На шорском наречье / говорил в Лету канувший древний народ, / язык диких птиц и зверей понимавший, / но забыл он мир духов — священный завет...» Проблема сохранения родного языка сегодня одинаково важна как для рус­ ского народа, так и для представителей большинства национальных республик, об этом из года в год кричит в своих стихах и поэмах казахский поэт Мухтар Шаханов, об этом пишет русский прозаик Владимир Крупин, этот вопрос поднимают и многие другие писатели. Перед угрозой всеобщей глобализации, стремящейся стереть национальные отличия между народами и превратить всех в одинаково безликую массу потребите­ лей, единственным средством противостояния этому всеобщему обезличиванию яв­ ляется сохранение своего национального лица — языка, литературы, культуры, народ­ ных традиций, верований и прочего. Мы живём в такую эпоху, когда нужно иметь немалое мужество, чтобы, никого и ничего не боясь, сказать во весь голос: «Я— рус­ ский» или же: «Я — шорец», и Таяна Тудегешева своими стихами учит нас именно этому. Не подыгрывая никаким новомодным космополитическим тенденциям с их навязываемыми всем фальшивыми «общечеловеческими ценностями», она гордо за­ являет: «Я — дочь, я — ветвь Абинского народа, / наш род— Аба, и нет древнее рода. // Аба— отец. В степи клубится пыль. / Склонил седую голову ковыль. // Аба! И слышу — стрел холодных свист. / Аба... Упал на землю жёлтый лист. ..//< ...> II Аба... Раста­ ял звук и песней стих. / Пою я реквием — прощальный стих. // Наш род угас... О, нет печальней рода! / Я — песня-плач Абинского народа». Чтобы говорить от имени целого народа (каким бы много- или малочисленным он не был), нужно быть кровной частью этого народа, знать его душу, мыслить теми же образами, какими мыслит он, исповедовать те же ценности, какие исповедовали его предки. Новая книга Таяны Тудегешевой — красноречивое свидетельство того, что она не только не утратила свою связь с родной культурой и родным народом, но наоборот — сроднилась с ними в своих стихах ещё больше, закрепив в поэтическом слове характерную для шорцев художественную образность и систему историчес­ ких ценностей. Вот отрывок из её чисто описательного стихотворения о метели, ил­ люстрирующий собой соединение традиционной национальной образности с рус­ ской поэтической ритмикой: «Дни смешались в безумстве недель, / словно бисер в незримой руке. / Всё камлает шаманка-метель, / завывая в мятежной тоске. // В буйных ритмах со стоном кружится, / мудрость белых волос разметав. / Будто хочет навеки проститься, / в страстном танце земли отпылав...» А вот фрагмент из «про­ граммного» стихотворения-декларации о тюрках, к которым возводят свою истори­ ческую родословную сегодняшние шорцы: «Ширь Алтая, простор Евразийских сте­ пей / помнят древние вехи забытых путей... / Тюрки!.. / Гордый дух не сломить — лучше в землю уж лечь. / Если совесть молчит, прав становится меч... / Тюрки!.. / Вихри смолкли, им ветры поют в унисон. / Годы-кони умчались стрелой в гори­ зонт... / Тюрки!.. / Крик мой в Вечное Небо — в пространство Времён. / Над веками парить гордый беркут рождён!!!» Читая стихи Таяны Тудегешевой, нельзя не заметить встречающиеся в них время от времени стилистические неточности или же такие нарушения правил русского правописания, которые были бы просто недопустимы в стихах русского поэта. Но я не случайно обмолвился выше, что некоторые стихи Тудегешевой напоминают со­ бой не столько оригиналы, сколько подстрочные переводы на русский язык — перед нами уникальный пример соединения национального образа мысли, национально­ го способа построения художественных образов, национального принципа стихос­ ложения и современной русской письменности. В результате мы получаем стихи, напоминающие собой классические шорские юрты, только построенные уже не из дерева и шкур, а из современных металлических стоек и пластических материалов, да к тому же оборудованные внутри холодильниками, телевизорами, компьютерами и иными предметами нынешней цивилизации. Понятно, что какая-то деталь при сборке