Сибирские огни, 2007, № 5

чай поворачиваю голову к комиссии, точнее, к Раисе Тихоновне, которая сидит по­ чти в центре. Раиса Тихоновна стреляет коротким взглядом прямо в меня и делает неуловимый, понятный лишь мне одному, качек головой: неправильно, парень! Вспыхиваю от одновременного прилива целого скопища чувств, отворачива­ юсь лицом к доске и начинаю опять что-то вроде с сомнением соображать. Через какое-то время раздумчиво, этак к месту, где была одна черта, подрисовываю вто­ рую, а там, где их было две, осторожненько одну убираю. Все! Теперь точно знаю, что другого варианта нет и быть не должно. Но все-таки, теперь уже целенаправлен­ но, в наглую, хоть и с внутренним неуютом, еще раз обращаюсь взором к спаситель­ нице и ловлю ее сияющий мгновенный кивок... На протяжении всего экзамена меня кидало то в лед, то в пламя, и чувство чего- то противоестественного, жуткого не покидало сознания. Вот теперь какое-то время я никак не мог взглянуть Раисе Тихоновне прямо в глаза. До чего дошел! До принятия подсказки! И у кого? Боженька, прости идиота! Трояк... Точно влепят трояк и ни чуточки больше... Через час, через два, набродившись по городу и остудив горячую голову в Енисее, я возвратился в институтские стены, смешавшись с взволнованной толпой. По какому-то удивительному стечению обстоятельств именно в это время дверь аудитории отворилась и в коридор вышла зачем-то наша любимица, которую тут же сомкнули кольцом те, что сдали. —-Раиса Тихоновна! Ну, как? Ну, как? Она охотно всем отвечала. Не удержался и я. — А... что... у меня? Раиса Тихоновна как ни в чем не бывало расплылась в улыбке: — Пятерка, Волокитин, пятерка! С таким-то залогом разве могло бьгть иначе?— и сверкнула глазами так, будто эту пятерку получила она... Жизнь доживаю, а иногда как накатит... Интересно, а что бы я получил, не имея залога? ПОЭМА НАИЗУСТЬ Студенты-очники рассказывали о профессоре Малютиной страшное. Гоняла она их, как Сидоровых коз. А чаще— вообще выгоняла. Прямо с экзаменов. Попро­ буй-ка кто-нибудь из них не рассказать наизусть стихотворения, входящего в про­ грамму тогдашней десятилетки. — И вы собираетесь после этого учить великой русской литературе детей? — шипела она на очередного незнайку. — Вы, который даже «Бородино» гениального Лермонтова не можете воспроизвести без шпаргалки? Вон отсюда! И еще четыреж­ ды вон, пока не вызубрите всего, что положено! Естественно, что шел я на экзамен по литературе первой половины девятнадца­ того века к Антонине Ивановне тоже не без икоты. Хотя... знал наизусть не только программное, но и сверхпрограммное, однако мало ли что могло взбрести в голову жестокой профессорше, невзирая даже на все мои сверхлимитные приобретения. Знакомый очник Лева Давыдов пламенно уверял: — Да кончай ты мандражировать, дурень! Она же знает, что ты пишущий чело­ век, а пишущих она выделяет, ибо сама известная критикесса, член Союза писателей. Вон я— всех и достоинств, что кропаю стишата да состою в литературном объедине­ нии института, который она патронирует, — так она со мною, как с сыном. А уж с тобой-то!.. Она тебя и спрашивать не будет. Возьмет зачетку, вляпает пятачок да еще и руку пожмет с солидарностью... Ага! Разбежался!.. То ли не в духе была в тот день Антонина Ивановна, то ли решила и меня, провинциала пугливого, прощупать поосновательней, но и ответы на билетные вопросы выслушала от слова до слова, правда, не перебивая, не поправ­ ляя, и дополнительно поспрошала изрядно, а под занавес еще и традиционно полю­ бопытствовала: — А что вы знаете из программных стихотворений Александра Сергеевича Пушкина наизусть? Мне бы просто сказать лишь единое слово «все»— да и все, так ведь с детства вечно ляпаю что-нибудь, не подумавши, а потом страдаю. Ляпнул и тут не без дурац­ койхвастливости: 97 7 Заказ № 819 НИКОЛАЙ ВОЛОКИТИН ХОТЬ СТОЙ, ХОТЬ ПАДАЙ