Сибирские огни, 2007, № 5

НИКОЛАЙ ВОЛОКИТИН ХОТЬ СТОЙ, ХОТЬ ПАДАЙ — Так. Похвально, — кивает головой Раиса Тихоновна. — Первый этап мы миновали с вами достойно, а теперь поговорим дополнительно, — и задает какой-то вопрос. Отвечаю. Она спрашивает что-то еще, я опять отвечаю и вдруг вижу, как медленно, но сильно начинают расширяться у преподавательницы зрачки. Странно, но в этих зрач­ ках я вижу себя и еще вижу, как Раиса Тихоновна покачивает слегка головой. — Ну, Волокитин... Ну, Волокитин... — как-то по-бабьи всплескивает она ладош­ ками. — Вы где работаете?— спрашивает. — Заместителем редактора районной газеты. — А до этого где работали? — Первым секретарем райкома комсомола. — А еще до этого? — А еще до этого, после техникума, золото на Колыме рыл. — А вы помните, Волокитин, что я пятерок студентам не ставлю практически? — Ага! — весело говорю, уже кожей чувствуя: сдал. — А вам поставлю! — убежденно подтверждает мою догадку экзаменаторша. — Так сказать, с залогом на государственные экзамены... Вылетаю из аудитории пробкой из-под шампанского, падаю в горячие объятия сокурсниц, вечно изнывающих под дверьми, но вместе с радостью и ликованием испытываю и нечто не особенно ясное. Сложная эта штука— доверие, когда о тебе думают лучше, чем ты есть в самом деле, если, конечно, в твоей башке присутствует хоть толика извилин, способных это переварить... Через год, перед вторым экзаменом, уже по синтаксису, я чуть не довел себя до нервного истощения. Вот попробуйте теперь после всего, что случилось, скатиться до тройки или хотя бы четверки! Да легче институт бросить к чертовой матери... Никогда в день сдачи ни в конспекты, ни в книжки уже не заглядывал, а тут даже за полчаса до экзамена тыкался носом в учебник. Помню, что последнее еще раз перечитывал, так это о придаточных предложениях, и даже пример один из Гоголя на веки вечные запомнил. И вот опять все снова так же, как раньше. Билет расклевываю без единой запин­ ки, на дополнительные вопросы тоже отвечаю удачно, Раиса Тихоновна уже тянется к зачетке, но вдруг отдергивает руку и в раздумье произносит: — Ладно! Еще один вопрос для высшей гарантии. Расскажите мне все, что вы знаете о придаточных... Вот уж правильно говорят: когда не повезет, то во всем не повезет, а уж ежели повезе-е-ет... Шпарю, только слова от зубов отлетают. — Пример? — Не процитирую точно, но в «Мертвых душах» есть предложение... И опять у Раисы Тихоновны начинают расширяться зрачки. — Ну, Волокитин... Ну, Волокитин... Снова ставлю «отлично». Извините за по­ втор, но снова же с залогом на госэкзамены. «Дались ей эти госэкзамены, эти залоги!» — ухмыляюсь, вылетая с зачеткой в коридор и, в общем-то, пока ничего не понимая. Уж какие тут понимания, пока не клюнуло. Однако, не все коту масленица— клюнуло. Больнова-а-тенько клюнуло... На государственных экзаменах по русскому языку, кроме ответа на билет, нуж­ но было еще разобрать у доски так называемую конструкцию, то есть большущее предложение, определив в нем все его члены, то есть подлежащее, сказуемое, допол­ нение и так далее. Сделать сие даже специалисту нелегко, ибо иные наши литератур­ ные гении, подобно оратору Черномырдину, случается, такого наворотят, что в про­ стейшем, как амеба, словосочетании глагол может обернуться подлежащим, а мес­ тоимение сказуемым. Итак, стою я в просторном зале возле одной из четырех исписанных мелом досок, колдую над текстом. Кто-то уже отвечает с трибуны на вопросы вальяжной комиссии, кто-то нетерпеливо дожидается очереди к выходу, как к нырку, кто-то еще раз прокручивает в уме свою предстоящую речь, а я, заклиненный, хоть разбейся, не могу никак определить точно подлежащее со сказуемым. Кажется, вот это... А ка­ жется, и вот это... Была не была. Подчеркиваю, как и положено, предполагаемое подлежащее одной чертой, сказуемое— двумя, еще с минуту размышляю и невзна­