Сибирские огни, 2007, № 5

НИКОЛАЙ ВОЛОКИТИН тЩ Х0ТЬ СТ0Й’ Х0ТЬ ПАДАЙ волнующей меня темы даже не коснулись. Они говорили о чем угодно, только не об этом, чем еще больше сбили с толку меня. «Наверное, я совсем набитый дурак, — с тоской думал я, — если не могу уразу­ меть чего-то самого очевидного». Спросить? Ах, как хотелось спросить! Однако куда сильней любопытства был вечный мой обывательский страх: а вдруг просмеют? Глянут с ехидной ухмылкой и скажут: «Ты что? Откуда взялся темный такой?» Наконец я не выдержал. Холодея, потея, проклиная себя за тупость и готовый к любому позору, заикаясь, спросил: — Скажите... будьте добры... а что за подоплека... в этом постоянном чередова­ нии цветов? В чем глубина, так сказать, в чем изюминка? — Изюминка? Глубина?— уставилась на меня, как на чудо, режиссер Людми­ ла. — Да просто той и той пленки, как всегда, было в обрез. Вот мы и кроили из рукавицы кафтан... Теперь я часто в литературных ли, в кинематографических ли кругах, когда начи­ нается речь о чем-то малопонятно-заумном, «элитном», доступном только для из­ бранных, — вспоминаю тот случай. Сделай тогда Людмила Зайцева со Славой Чаплинским этакое многозначитель­ ное лицо, высокомерно ухмыльнись, ничего не сказав, а лишь отойдя небрежно в сторонку, я бы до сих пор думал, что они и в самом деле, наверное, гении, а я дере­ венщина, чалдон желтопупый, и ничего в искусстве не смыслю... А ведь нынче многих из нас на таких вот случайных черно-белых штучках кое- кто так ловко научился колпачить, что только диву даешься. Мол, и дикие мы, и тупые. Да не просто тупые, а тупые генетически, от природы. Тоже— искусство, принадлежащее нам, то бишь народу... ПСИХОЛОГИ Это было еще в районном Казачинском. Не помню, почему сопровождать ту комиссию довелось именно мне, редактору, а не кому-то из рядовых журналистов газеты. Сдавали сразу восемь двухквартирных домов на окраине села, построенных под эгидой ликвидации последствий наводнения на Енисее. Был январь. Мороз давил градусов под сорок, да с ветерком, и уже через час-полтора хождений по прокален­ ным от холода избам и вокруг них сдающие и принимающие, в том числе и я, были синее нахохленного леса, что маячил вдали. — Ну, все! Ну, все! — едва шевеля одеревеневшими губами, заругался на на­ чальника стройки Григорий Степанович Юшков, заместитель председателя райис­ полкома, он же председатель комиссии. — Хватит изгаляться над нами! Давай разбе­ гаться! Все равно ни хрена у вас не сделано по ранешним замечаниям, и акта вам подписывать я пока что даже и не подумаю. Все! На что начальник стройки — юркий, верткий, блудливоглазый крепыш — и бровью не повел, продолжая без передыха чесать языком: — А вот посмотрите, какое крыльцо у следующего объекта! У следующего объекта крыльцо ниже предыдущего на целых четыре ступеньки! Почему? Да пото­ му что мы учитывали рельеф местности, и ни один дом по высоте не равен другому. Зато если вы глянете на улицу издалека, то увидите, что все коньки крыш обрезаны, как по линейке! — и нахраписто, почти силком потащил Григория Степановича к этому самому следующему объекту. «При чем здесь коньки? — тосковал я в своем простеньком коротком пальтиш­ ке, пританцовывая в ботиночках на визжащем снегу. — При чем рельеф местности, если щели между бревнами, точнее, брусьями, в стенах шире, чем дырки от бубли­ ков?..» Таскал нас главный строитель туда-сюда до тех пор, пока Григорий Степанович уже сосульки под собственным носом сделался не в состоянии убирать, и вдруг ни с того, ни с сего, вроде бы, радостно предложил: — А вот теперь прошу обогреться! — Э... э... это гы... где, интересно? — вытаращился на него председатель комис­ сии. — Да вон же, в самой последней избе. Видите, из трубы дымочек струится?