Сибирские огни, 2007, № 5

— Слушай, парень, я в шоке! — Коленька! — вдруг заволновался Сережа. -—Прости, дорогой! Прости, что сразу не предупредил. Забыл, что ты у нас новенький. Мы-то к выходкам этой дамы привыкли, а ты... Понимаешь, эта дама до поликлиники номер два пятнадцать лет проработала в лагере заключенных... ВЕДРО ОТРУБЕЙ Я был измотан. Постоянная суета сразу на двух должностях— ответственного секретаря Крас­ ноярской писательской организации и главного редактора журнала «Енисей» — со­ вершенно не оставляла времени для писанины. А над душой висел очерк о бакчарс- ких садоводах, материалы к которому я собирал еще в Томске. Что делать? Где прятаться? Куда убегать? Найдут все равно, как нашли однажды по телефону даже в захудалой гостинице деревни Козульки. И тут встречается на улице Владимир Трифонович Недбальский, бывший пер­ вый секретарь райкома партии в селе Казачинском, где я работал когда-то редакто­ ром районной газеты, слушает меня сочувственно и говорит: — А ты знаешь, я сейчас в селе Агинском живу. Заготзерном управляю. Кварти­ ра большая. Жена, как и я, с темна до темна на работе, сын почти весь день в школе. Приезжай, живи в свое удовольствие, пиши, сколько хочешь, никто не будет мешать. Инкогнито? Пожалуйста, и инкогнито обеспечим. Я поехал. И был встречен, как самая дорогая родня. Надежда Степановна, хозяй­ ка, наутро, собираясь на службу, сказала: — Еда на плите. Выпивка домашнего приготовления для вдохновения— в нише за печкой. Стол для писания — вот. До трех часов, пока Саша из школы не вернется, ты сам себе господин. Одна только просьба: чтобы мне не прибегать домой и тебе не мешать, ровно в час дня вынеси корове в стайку ведро запаренных отрубей, скорми, и все твои обязанности будут исчерпаны. — Господи!— беспечно воскликнул я. — Да хоть два ведра отрубей! Все ушли. Я сел за работу. Но не прошло и десяти минут, как почувствовал неуют «А вдруг забуду?»— подумал едва ли не с ужасом. Взял лист бумаги, крупно написал: «Корова. Кормление» — и прилепил бумагу на стоящее зеркало, прямо перед глазами. Но и это не помогло, на ум ничего не шло, кроме злополучных отру­ бей. Я и подол рубахи узлом завязывал, и всю левую руку высинил пастой, и чего только не сделал еще—-бесполезно. Весь издерганный, злой, я кое-как дождался урочного времени, накормил не­ счастную скотину и снова было уселся за стол, но куда там!Истерзанная голова была пустее вылизанного коровой ведра... На сегодня мой поезд уходил от меня с катаст­ рофической скоростью. Я решил догнать его и так вдохновился за печкой, что вооб­ ще позабыл, зачем приехал в Агинское. Так продолжалось три дня. А на четвертый я извинился перед хозяевами и уехал. Чтобы не попасть куда подальше Агинского. РЕЖИССЕРСКИЙ ТРЮК Мой друг писатель-северянин Алитет Немтушкин пригласил меня в местную киностудию. — Просят один уже готовый фильм о моей народности просмотреть. Дать окон­ чательное заключение, так сказать, как консультанту. Пойдем вдвоем, поглядим. Пошли. Фильм был добротный, как все настоящее, понятный, простой, без всяких заум­ ных штучек-дрючек и фердибобелей. Но одно обстоятельство с самого начала очень смутило меня. На экране с какой-то таинственной периодичностью цветное изобра­ жение сменялось вдруг черно-белым. Краски, краски, гамма тончайших оттенков, и вдруг— только черное, белое, серое. Потом опять: цвета, цвета, и вновь однотон­ ность, как в какой-нибудь кинохронике конца сороковых годов. «Что за трюк? Что за задумка? В чем ее смысл?» мучился я все тридцать минут просмотра картины, надеясь, что это как-то прояснится после. Но ни мой друг-писатель, ни режиссер— симпатичная милая женщина Людми­ ла Зайцева, ни муж ее— оператор фильма Слава Чаплинский во время обсуждения 93 НИКОЛАЙ ВОЛОКИТИН ХОТЬ СТОЙ, ХОТЬ ПАДАЙ