Сибирские огни, 2007, № 5

АЛЕКСАНДР КОЗИН В ТОМ САМОМ ОКТЯБРЕ... ВТане колыхнулось и закипело злое упрямство. «Вот паразиты», — прошептала она и, недолго думая, полезла прямо по вещам. Вслед полетели грубые мужские окрики. Уже в конце этой баррикады она зацепилась ногой за какой-то ящик и, чудом не упав, вылетела во двор. К ней тут же подскочила полная женщина в тесном доро­ гом пальто и меховой «шапочке-таблетке» на голове. — Де-вуш-ка, ну что это такое? — возмущенно обратилась она к Тане. — Не видите, занят проход! Так нет, надо лезть! Обойти не могли? Таня ошеломленно поморгала на нее, но тут же нашлась: — А вы почему арку загородили? А если тревога? Правил не знаете? Или не для вас они написаны? — поправив беретку, выпрямилась она навстречу женщине. На­ училась уже обороняться нападением. Часто помогало. — А вам-то что? Идите уж, раз пролезли... Тоже мне, инспекторша! — пренеб­ режительно скривила губы женщина. — Разрешаете? — усмехнулась Таня и с испугом почувствовала, как в груди срывается и катится сокрушительная лавина бешенства. И— самое страшное! — ее совсем не хотелось останавливать. — Освободите проход немедленно! — глухо, ки- пяще, сквозь сжатые зубы выговорила она. — Сейчас же, слышите? — Че-го?— сощурилась женщина, упирая руки в бока и угрожающе приближая лицо к Тане. — И это она со старшими? А ну пошла отсюда, паршивка! Ишь, возомни­ ли о себе... Это твои вещи? Твои, я спрашиваю? Вот будут твои, тогда посмотрю... Злые шипящие слова из-под узкого базарного прищура текли мимо ушей. Таня за новым ошеломлением ничего не могла расслышать. Возле арки, на газончике, она увидела рояль. Небольшой. Кабинетный. Чуть потертый и поцарапанный. Но солид­ ный, породистый, почтенный и тяжеловесный. На нем вверх дном лежало бельевое корыто. — А вы, значит, музыку любите... Надо же! — покачала она головой и скупо улыбнулась. Женщина невнятно гамкнула, как озадаченная собака, и осеклась. — Что тут, Любочка? Что за шум?..— послышался вкрадчивый мужской голос. Таня обернулась. От подъезда к ним подходил невысокий, с брюшком, мужчина в добротном тяжелом пальто и меховом картузе. — Да вот, нашлась тут блюстительница... Командует! Раныпе-то зашуганные хо­ дили, а теперь распустились. Некому на место поставить... — посетовала женщина. — Ну, зачем?.. Ну, не надо... — будто ребенка, успокаивал ее муж. — Ну, заго­ родили проход... Ну, нарушили чуть-чуть... — говорил он, обращаясь уже к Тане. — Ну, ничего, сейчас погрузимся... Все уберем! — И рояль? — зло и долго поглядела Таня в его быстрые, острые, серые глаза. Она узнала его. Это был начальник паспортного стола. Того самого. Но военные превратности судьбы давно уже не удивляли. Значит, так надо. — А я и не знала, что вы в композиторы подались. А как же ваш паспортный стол? — Ну, знаете, не болтайте чепухи! — недовольно поморщился чиновник. — Идите, кудашли! —-Да шла-то я к вам. В паспортный стол. А вы драпаете... Стыдно, товарищ Чижов! — Ну, вы не очень-то, — неуверенно проворчал Чижов, и в глазах мелькнула усталая тоска. Как при разговоре с надоедливым посетителем. — Это вон они драпа­ ют, — кивнул под арку. — А мы убываем согласно предписанию. Могу предъя­ вить. .. — и коснулся кармана. — Только с какой, собственно, стати? — Предъяви, предъяви! — раздался дребезжащий, ехидный и нетрезвый голос сверху. — Пусть почитает, может, там и про рояль написано? И про мебеля твои? И про машину казенную? — А ты заткнись, забулдыга! Не прищучили тебя вовремя! — огрызнулась ма­ дам Чижова. — Меня?— удивился тот же голос. — Ну, меня-то дальше сто первого не засла­ ли бы... А вас, шкурников, точно не успели. В тридцать седьмом. И в доме, несмотря на холод, начали одно за другим распахиваться окна. , — Трусы! — Предатели! —■Постыдились бы! — Да вы... Да как вы смеете? Да что это такое, в конце концов?! Степан Самсо- ныч! Степа! Где ты там? Перепиши квартиры, пусть разберутся.