Сибирские огни, 2007, № 5

ПРОЗА Александр КОЗИН В ТОМ САМОМ ОКТЯБРЕ... Р а с с к а з Рассветы были несносны. В эти ранние осенние часы налетов почти не было, и город, измученный ночными тревогами, бомбежками, пожарами, погружался в сонное оцепенение. Холодная, промозглая, обдуваемая ледяными ветрами, ометае- мая колючей поземкой, Москва казалась совсем вымершей, безлюдной, покинутой. И чувствовалась уже над ней недобрая предсмертная сень, будто не за полтораста километров, а рядом, у самого города, был уже враг. И долговязый фон Бок хозяйски оглядывал в бинокль затихшие улицы и площади, каланчой возвышаясь над своим воинством. Таня ненавидела рассветы. Из самых темных глубин поднимался, как аэростат, тягучий громоздкий страх и долго стоял у самого горла. Не позволял думать. Не давал уснуть после ночного дежурства на крыше. Мешал даже дышать. И опадал, улетучивался только с первыми проблесками, шумами и голосами в городе. И на­ ступал сон. Тревожный, неглубокий и чуткий. Но сегодня повезло. Мягкая одуряющая дрема сменилась крепким, долгим, провальным сном. Без сновидений. Без тревог. И стоило огромных сил прийти в себя, когда в длинном пустом коридоре квартиры загремели гулкие шаги. Как при­ зрак, как ночной морок, нетвердый и расплывчатый в полумраке от задернутых штор, в дверях ее комнаты обозначился управдом Феоктистов. Был он вял, заспан и неопрятен. В широченных закляксанных брюках, мятой толстовке и шерстяной фу­ файке с бабьими фасонными пуговицами, он вздыхал, переминался и колупал тол­ стым желтым ногтем отстающую краску на двери. На мятом, оплывшем от бессон­ ницы лице застыло усталое нетерпение. — Лупится красочка-то... Холодно... — пробормотал он и прокашлялся. — Извиняй, Татьяна, разбудил. Служба ведь... Ты как? Едешь? Или... — и затих. Таня вскочила, села на кровати, зажав руки в коленях и низко опустив голову. Темно-русые, на грани черноты, чуть вьющиеся волосы свесились к самому полу. — А? Что? Уже пора? — непослушным языком прошептала она, глянув на управдома шалыми спросонья глазами. — Надо бы... — на тяжком вздохе покачал головой управдом.— Надо бы, Таня, решить. Квартира освободится — опечатать надо. Запись, опять же, сделать... Да и карточки принять, у тебя же остались? — Д а... Я зайду. Сама. Попозже... Ничего? — Да я не тороплюсь... Мне знать бы... Сама посуди, вон что творится! — и Феоктистов кивнул в сторону окна. Окно было во двор. Но с улицы слышался негромкий, назойливый гомон сотен голосов, шаркающая поступь шагов, дальняя визгливая перебранка, ноющий гул авто­ мобильных моторов и рявканье сигналов. Таня прислушалась и опять поникла. — Александр Семеныч... — прошептала вдруг она, громче не получилось. — Неужели сдадут, а? Неужто смогут? — Эх, Татьяна... — скривился Феоктистов и махнул рукой.— Не нам с тобой об этом думать. Теперь кяждый за себя решает. Я для себя решил. Остаюсь. Уж коль не судьба на фронт, так уж здесь им костью в глотке встану... А ты смотри, тебе жить еще... Я у себя в конторе. Жду. Сегодня мне надо знать. Ты в квартире последняя. И 5 Заказ № 819