Сибирские огни, 2007, № 5

ЛЕОНИД НЕТРЕБО ага БАНИЩЕ Почва опять уходила из-под ног, и нужны были оригинальные идеи, которые ранее генерировались Софистом гораздо энергичнее, чем в последний период. Сегодня он проводил Анатолия и решил почитать «Майн кампф», благо никаких дел на ближайшие часы не предвиделось. Он стеснялся Анатолия, поэтому держал самиздатовскую книгу под матрацем и планировал сжечь ее, как только прочитает. Но едва он расположился на кровати, в дверь постучались. «Майн Кампф» шмыгнул под подушку. — Войдите! В комнату вошла женщина в черном— так показалось, ведь она сразу оказалась в тени от шифоньера. На самом деле в ней преобладал синий цвет, вернее, темно­ синий. По-видимому, женщина держала траур. Иначе невозможно было объяснить ее совсем не летний наряд строго-печального колера и фасона (Софист прощупал фигуру снизу вверх): черные туфли, черные чулки, платье с длинными рукавами, в которых наполовину скрывались маленькие сухонькие ладони. Но и это еще не все: и смоляные кудри, и смуглое, тронутое редкими, но четкими морщинами лицо с губами, отливающими гранатовым перламутром, и темные глаза с агатовыми точ­ ками — все это показалось в шифоньерной тени печалью неутолимою. Однако это воплощение сумрака и грусти, как понял наблюдатель-психолог, хотело жить: пло­ тью, душой — несмотря на траур и возраст. Женщина, подняла руку, коснулась ладонью прически, и под манжетой, угодив­ шей в блик тусклой лампочки-сотки, мелькнул красный испод. В философе и психо­ логе проснулся поэт: этот темно-сине-черный траур имеет огненную изнанку! Сей­ час перед ним застыла синяя торпеда, готовая к пуску, ультрамариновый дельфин перед прыжком... И он, только он, Стас-Софист (о, «Майн Кампф»!), может нажать заветную кнопку, только в его власти издать командный клич высокой частоты! И ради этого восторженного мига он готов пожертвовать собой. Чтобы познать насто­ ящее упоение и восторг. — Могу я увидеть Анатолия? Софист пал наземь, но вида не подал: — Сожалею, мадам!.. Анатолий уже далеко отсюда. Смогу ли я его заменить? «О, нет!» — ожидал услышать психолог, но ошибся. Дама некоторое время смотрела на Софиста оценивающе, с ног до головы, а затем сказала, усаживаясь без приглашения — и это выглядело грациозно!— на скрипучий казенный стул: — У вас можно йкурить? — И курить? И курить! — обрадовано восклицал Софист, невольно повторяя интонации грациозной дамы, ища пепельницу.— Ипить?.. И пить! Я сбегаю?.. Ядоста­ ну! Я куплю у таксистов! Я поцелую пол перед ботинками кабачного швейцара! Дама презрительно улыбнулась. — Впрочем, — поправился Софист, — как это действительно низко, связывать­ ся со спекулянтами! Какая это все-таки перевернутая пирамида, когда аристократы пресмыкаются перед плебсом! Нет! Мы совершим то, чего достойны: сегодня вече­ ром мы с вами идем в ресторан. Впрочем, зачем ждать вечера? Прямо сейчас, я хочу видеть вас там, в интимном сумраке банкетной мини-кабины, именно в таком мно- гозначительно-потрясающем наряде!.. Дама, закуривая и щурясь от дыма, подняла бровь, устремив задумчивый взгляд на то, что единственно находилось на столе, — на пол-литровую банку, игравшую роль пепельницы. — Простите за... — Софист кинул извинительный поклон, имея в виду банку. — Ну, что вы, — мудро улыбнулась дама. — Во всяком случае, это более гуман­ но, чем использовать, допустим, панцири черепах или раковины моллюсков. Один мой работник как-то рассказывал, что фашистские умельцы в концлагерях мастери­ ли подобные функциональные и сувенирные предметы из фрагментов... Ну, сами понимаете, из того материала, коего было предостаточно. Софист густо покраснел, у него даже застучало в висках. Но быстро взял себя в руки и продолжил атаку, удивляясь тому, что дама курит папиросы «Беломор» (и в этом, и в этом был шарм!). — Оказывается, у моего сожителя прекрасный вкус! Я завидую!.. — Чему?.. — насмешливо выдохнула курильщица вместе с дымом. — Его выбору... — Софист демонстративно потупился, но опять честно по­ краснел. — У Анатолия не может быть выбора! — с пафосом, в котором были грусть и сожаление, выдохнула дама. — Потому что он святой. Святые не предпочитают, им