Сибирские огни, 2007, № 5

Анатолий быстро полез к луне и ветру и вскоре оказался на крыше (а Ким говорил: не пролезешь). Здесь было не так, как он представлял. Нет, печная труба (почему-то бездым­ ная), вентиляционные коробы— все это присутствовало. Но, вдобавок ко всему логичному, на плоской кровле стояла странная конструк­ ция: высоченная тренога из необструганных сосновых лесин, комлями вниз, со сса­ динами на коре и сучьями у корон, с привязанным к рогатке над вершиной пирами­ ды большим черным колоколом, из-под шелома которого вниз падала толстая верев­ ка, обтрепанным хвостом едва достававшая до земли и шевелящаяся на ветру. Однако, уж рассвет. Какая красота и благодать вокруг!.. Анатолий счастливо засмеялся: ведь неспроста же он тут оказался. Только его здесь и не хватало!.. Нисколько не сомневаясь, он взялся обеими руками за веревку и стал раскачивать ее, тяжелую, вместе с билом— языком колокола. Он глядел только наверх, все сильнее напрягаясь, упираясь в шершавый настил, и вместе с билом раскачивался сам, испытывая невиданное доселе наслаждение, упоение, восторг... Там, под большим куполом из черной меди, тяжелый язык мах за махом, медленно, как бы просыпаясь, все ближе подбирался к краю раструба. Сейчас металл тронет металл, и тяжкий гул заполнит уши, и польется благовестом по городской окраине— над тополями, над рекой в синей утренней дымке... Он вдруг отчетливо вспомнил слова отца, услышанные только однажды, кото­ рые, казалось, безвозвратно забыл: «Колокольный звон развеет демонов, и сам воз­ дух зажурчит ключевой водой, и ощутишь присутствие ангелов!..» Но с первыми тяжкими раскатами сгустилась речная дымка, заклубилось из печной трубы и из амбразуры, вырос до небес черный дым, заполнилось удушли­ вым все пространство... А благовест перетек в тревожный стон и сиренный вой. Анатолий проснулся от дыма и рева пожарной машины. Он открыл дверь — и понял, что путь к отступлению через коридор закрыт. На окнах кабинета— крепкие решетки. Его спасла природная худоба— он пролез в форточку, примостился на карнизе и, ухнув для смелости, прыгнул вниз. Ну, что такое для молодого человека второй этаж! Подумаешь, вывихнул ногу... Быстрый приезд пожарных не спас баню — старая постройка с деревянными перекрытиями сгорела быстро и полностью, если не считать стен. Черные руины напоминали средневековый замок, спаленный кочевниками, тучей пронесшимися через благодатный край. Отчего Анатолию так казалось?.. Может, оттого, что на пожаре погиб человек — завхоз, бывший кочегар и зэк, стоявший в ту ночь на дежурстве? По тому, что от него осталось, невозможно было определить, какой смертью он умер: долго ли мучился или мгновенно испустил дух, перед тем как сгореть дотла... Следствие обвинило в поджоге работника бани, ее ветерана— кочегара Кима. Других версий не было, суд состоялся скоро. На суде Анатолий, как и другие работники заведения, присутствовал в качестве свидетеля. Ким по большей части молчал, фамильярно развалясь на скамье и рас­ слабленно ухмыляясь, иногда нарушая немоту пространными разговорами о делах, к сути вопросов не относящихся. Виновным себя он не признавал даже под тяжес­ тью улик. Адвокат говорил о том, что кочегар, по-видимому, имел конкретной целью уничтожить своего коллегу, спасаясь от собственного страха. Ведь у него страшная болезнь: гены покорного убийцы — то, что было приобретено в лагере его отцом. Таким образом, по версии защиты, обвиняемый избавлялся от проникшего в него, пропитавшего его страха, с которым невозможно жить. Ведь погибший угрожал Киму, и это было доказано показаниями нескольких свидетелей. А способ... Способ вполне соответствовал и профессиональной предрасположенности обвиняемого и... Опять про гены (модное веяние), про необходимость лечения. Суд не удовлетворился собранными доказательствами, и дело отправили на дос­ ледование. В процессе нового разбирательства с Кимом случился сердечный при­ ступ, и он в тяжелом состоянии попал в больницу. Гайдамак сказала, что кочегар вряд ли доживет до нового суда. Анатолия, как и большинство работников бывшей бани, уволили по сокраще­ нию штатов. А после сессии он покинул город на все каникульное лето, до осени. ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ