Сибирские огни, 2007, № 5

кто когда-то обитал в этих стенах, возможно, к самому Богу, которого не знал, не представлял, пренебрегал (гром не грянет — мужик не перекрестится): «Пошлите мне смерть не больную, быструю. Или спасите, если это возможно...» —-он не умел по-настоящему молиться. Вдруг заговорил Борис, глядя мимо Анатолия: — Ты почему ко мне без приглашения, Свистун? Возможно, Свистун— это кличка вора, подумал Анатолий. Заговорил Свистун, заикаясь, заискивая, разводя руками, в одной из которой оставался нож, на этот раз казавшийся игрушечным, неопасным: — Борис, ижьвини, не жьнал... Я слышал, что ты в какой-то бане, но без конкре­ тики. .. Наводчик темный, наколка гнилая... А теперь ще? —-он кивнул на Анатоля. — Теперь его... так и так?.. Давай, я щам... Ты ни при чем. С понтом я на вас обоих напал... А? Анатолий впился глазами в Бориса. Как ни странно, состояние обреченности принесло успокоение, почти обморочное, только в руках прибавилось дрожи. Он будет драться до конца с этими двумя выродками, и пусть смерть его будет тяжелой, нелегкой, значит, так угодно тем, чьи души замурованы здесь, кем пропитались эти стены. Борис вздохнул и приказал: — Убери блудку. Свистун послушно спрятал нож в складках одежды. — Уйди, Толян! И не звони никуда, будь другом, — устало попросил Борис, кладя рядом с собой кочергу и демонстративно отступая от нее на шаг. — Нам с коллегой поговорить надо. Ты у себя подожди, я скоро приду. Анатолий зашел в свой кабинет, нашел аптечку, неумело, трясущимися руками перевязал глубокую царапину на руке, сел на стул, вытянувшись телом, как истукан, прислушиваясь, переживая каждое мгновение происшедшего. Через полчаса вошел Борис с бутылкой водки, чуть подрагивающей рукой раз­ лил содержимое в два граненых стакана, которые вынул из шкафа директрисы. Пос­ ледние струи полились через стаканный край. — Чтобы зло не оставалось, — криво усмехнулся. — Пей... И сам взял стакан и, не чокаясь, торжественно, как из праздничного кубка, мед­ ленно выпил. Крякнул. Хукнул. То же самое нужно было сделать и Анатолию. Но его дрожь была сильнее, к тому же, накатила нервная икота, глубокая и частая, до боли в груди, с которой невоз­ можно было совладать. — Постой!— засмеялся Борис.— Я тебе помогу. Метод балерины— называет­ ся, интеллигент один научил. Встань-ка! Голову запрокинь... Вот так! Придерживая затылок компаньона, Борис стал вливать ему водку в рот. Борясь с отвращением, Анатолий добросовестно прикончил весь стакан. Они оба захмелели, осознавая, что сейчас заодно: по состоянию и еще по чему- то труднообъяснимому. Долго молчали. Первым заговорил Борис. — Это Ким навел. Ключ от грузового входа ему отдублировал, падла. Наверно, меня хотел подставить таким образом. А этот, с которым ты ... Он, как у нас говорят, поляк-портяночник, мелкий одиночка... На зоне жил шестеркой, потом у своих ук­ рал... Крысятник! За это он сейчас — низшая раса, говоря по-вашему, очень и очень обиженный. — Значит, как в присказке: вор у вора шапку украл? Борис почесал затылок, обдумывая ответ. — Ну, как тебе сказать... Это для тебя все крадущие — жулики. А там законы другие. То есть, например, оттуда весь внешний мир делится, если грубо предста­ вить, на две части — блатные и фраера. Это грубо, чтоб тебе понятней... Блатные, то есть воры, по-вашему,— это люди. А фраера, то есть население всех городов и весей, -—не совсем как бы люди. У фраеров можно воровать, их можно обманывать, и это — законно, этично, если по-научному. Анатолий задумался. Чутье подсказывало ему, что в поведении Бориса не все так однозначно, как могло показаться: кочегар, представитель иного мира, решаю­ щая фигура в исходе недавней схватки, полчаса назад в сумрачном коридоре стоял перед выбором, и решение ему далось не сразу и, возможно, нелегко. Вполне воз­ ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ