Сибирские огни, 2007, № 5

ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИ1ЦЕ Как-то, угощая Анатолия в ресторане коньяком, заказанным в честь удачно за­ вершенного партийного собрания по выборам в региональный актив, Софист глу­ бокомысленно заметил: — Старик, меня тогда после твоей бани просто осенило!.. Я даже затрудняюсь сформулировать суть тех метафизических выводов, которые подвиглименя на партий­ ную работу... Если, разумеется, не учитывать моего периода испытания штатной вла­ стью — сильнейшего удара по моей психике. Причем положительного удара. Этот удар положил основу, а баня довершила дело, определив форму и указав путь... — Говори конкретно, философ, — остановил его Анатолий. — Ты ведь не на экзамене, а я не «фил», чтобы морочить мне голову. — Резонно, старик. Твоя провинциальная извилина иногда выдает дельные пред­ ложения. Слушай, айда к нам! У нас в районе некому работать. Все хотят в городе... — Ты лучше расшифруй, как это посещение бани может подвигнуть на... парт­ строительство. Софист поднял рюмку, качнул ею в сторону компаньона, выпил и попытался объяснить то, что, судя по всему, объяснить непросто: — Твоя баня, старик, это... Это срез бытия, извини за банальность. Только не нужно лишний раз обвинять меня в софизме! — Это не обвинение. Это признание высот... Но Софист, как это всегда случалось, Анатолия уже не слушал, а говорил сам: — В принципе, конечно, все — срез: и наш институт, и наше общежитие... Но баня твоя — особый срез, гордись, бригадир. Итак! Любитель тереть мужские спин­ ки — это ложное направление, обсуждать его не будем... Красавица из номера, в которую я... хм, которой я опрометчиво очаровался, это... Это мираж, обманка. Есть, кстати, такие партии-однодневки. Какая-то часть народа им вдруг поверит, до­ пустим. А потом — раз, два! — и у тебя уже нос отпадает, а ее и след простыл. Улавливаешь?.. А моечный зал с парилкой — это уж явная или, я бы сказал, грубая аллегория народных масс... Помог мне парень своим червонцем — это, можно сказать, партийная взаимовыручка. Ну а вот то, что после меня в магазине вино- водочный отдел закрыли на санобработку— это как?.. Это значит, я своей деятельно­ стью кому-то помешал. Старик, тебе никогда не приходило в голову, что человек, только родившись, уже непременно кому-то мешает? Непременно! Не мешает толь­ ко труп!И то— закопанный или сожженный... Да и то еще некоторое время мешает его крест, памятник, память о нем. Поэтому, если планировать жить, а не... то нужно иметь крепкие локти!.. На сим заканчиваю, потому как дальше пойдут истины типа дважды два четыре, что тебе, я чувствую, уже порядком надоело за годы нашей совместной жизни. Анатолия сумбурное объяснение основательно развеселило, но, скрывая иро­ нию, он старался поддержать беседу: — Крепкие локти, говоришь? А как же партийная самоотверженность, самопо­ жертвование? Ради, так сказать, и во имя?.. — Старик, — перебил его Софист, доливая в рюмки остатки коньяка, — айда к нам! У меня с простым народом работать некому!.. С премудрыми горожанами, которые, как бараны, на митинги прут, я сам разберусь... А вот с консервативным крестьянством... Айда?.. Анатолий заскучал, стал поглядывать в сторону выхода. Софист это заметил: — Затосковал, старик? Причина? Только честно, я не обижусь. Анатолий, перед тем как ответить, осмотрел сидящего напротив собеседника, как бы добавляя последние штрихи к готовому портрету: — Стас, я с удовольствием слушал тебя на семинарах по философии, ты здорово бодался с «филом». Это была песня, пусть даже песня софиста, в смысле словоблу­ да, но вензельного, а не каракулевого. Сейчас — какие-то примитивные аллегории, все объясняющие. Какая-то неуважительность к среде, в которой обитаешь и кор­ мишься, агрессивность: горожане — прогрессивные бараны, селяне — тоже бара­ ны, только консервативные. А мне предлагается, пусть даже в шутку, роль козла- поводыря, ведущего паству на заклание. — Старик!..— мягко перебил Софист, выглядевший опять почти трезвым. — Не лезь в дебри, краснобай! И когда ты научился так закручивать? Впрочем, с кем пове­ дешься, от того и наберешься... Я понял, что чем проще думаешь, тем дальше и быстрее идешь. Признаюсь: многое сознательно упрощаю. Впрочем, от этого не­