Сибирские огни, 2007, № 5

Марта испуганно вскрикнула, вскочила, подалась к двери спиной. Иван пошел следом, размахивая кулаками и крича, жилы вздувались на красной шее: — Нет!.. Нет, подстилка расчетливая! Я тебя разгадал наконец-то! Ждешь, когда попадется поумней да попородистей, поносатей? A-а!.. Вон оно что! Я к тебе, полу­ чается, всей душой, я ради тебя... с тобой... Мы вместе над моим глумимся, над тем, во что родители и деды верят! И это я предложил! И это я, а не кто-нибудь, позволил! Не только оттого, что против религии, а и из-за тебя, чтобы страх твой вековой, жи­ вотный унять... Без оглядки на прошлый день, без опаски за завтрашний... Русский Иванушка-дурачок... А вот теперь в свою очередь ты этому дурачку хотя бы скажи, да только глаз своих хитрых, бесстыжих, дешевка с Молдаванки, не отводи!Но учти, что на этот мой вопрос ответить — не о любви охать. Скажи, Марта... Скажи-ка, любовь моя погибельная! Ты меня в синагогу позовешь, свет Абрамовна, сделать то же самое? А?.. Что вылупилась, как кол проглотила? А поехали-ка в Одессу! А зай- дем-ка в первую синагогу! И там отрекись-ка от своего, поглумись-ка над своей культурой, над своими предками!.. Помочись-ка на Тору, или как там у вас, на Тал­ муд! Чтобы видели все твои Исааки, Сары, Хаемы и Абрамы!.. Нет? Не сможешь? Понимаю, тебе ужасно о таком даже подумать, у тебя от этого ужаса аж шары из глазниц лезут! А вот когда у России глаза выскакивают— вам не страшно? Наоборот, очень даже хорошо и полезно для ваших козлов трясущихся, бородачей в черных шляпах! Вот в этом ваша подлая суть! Вот зачем вам революция!.. Вы революцию называете моей, нашей. А втайне полагаете ее своей! Ради ваших шкур, получается, в Россию стреляем, храмы дырявим, сами себя душим, а вы и довольны, лапками потираете!.. Да ты сама ни на каплю не веришь тому, к чему агитируешь с трибун! Агитаторша, видите ли, пламенная! Для тебя революция — не мать, как для меня, Иванушки-дурачка, а инструмент! Да вам хоть чего, лишь бы погромов не было! От страха, от вечного страха вы такие живучие, озлобленные и революционные, ко все­ му приспособленные! Только забудешься, только посчитаешь вас соратниками, так вы и вопьетесь в артерию! Кровопийцы!.. Паразиты!.. Но — погодите! Не отдадим мы вам нашу революцию! Очухается революция от вас, да так очухается, что вы первые ее и проклянете! И побежите, как тараканы, по щелям!.. Марта побежала. Иван остановился и бросил ей вслед бессильно: — И оттуда будете других дурачков подбивать на новую идею, супротив тепе­ решней, это ты правильно подметила, все наперед чувствуешь, гадина, не умом, так шкурой своей змеиной! У, неистребимое племя!.. Он задохнулся и погрозил стенам и куполу, всему тому, что его сейчас окружа­ ло, зашептал: — Нет!.. Слышите, вы!.. Иноземные угодники, Иисусы, Хамы, Иуды, Иовы, Да­ ниилы!.. Нет! Не себя!.. Не себя я принесу в жертву! Выскочил наружу, крикнул испуганному коменданту: — Чернеца давай! Как прошлый раз офицера! Ну? За ноги, волоком, к лесу, к треноге!.. 8. Фото-инцидент В следующую смену Анатолий, поминая первую впечатляющую ночь, в коче­ гарку не пошел, а сразу отправился делать то, что советовала ему Зоя: искупался, постирал вещи, доработал их в сушильномшкафу и теперь, в «бригадирской», вклю­ чив телевизор, в одних плавках стоял у гладильной доски, доводя до совершенства стрелки на своих брюках. Дверь открылась, и в комнату ввалился выпачканный в угле человек: большой, с тяжелым взглядом исподлобья, с выжидающей полуулыбкой на багровом лице. Ана­ толий лишь глянул на гостя и продолжил водить утюгом по брючине: сегодня он настроил себя на то, чтобы не удивляться никакой встрече, никакому поведению грядущих знакомцев, какими бы странными они ни оказались. К тому же, человек своим неожиданным появлением и хмуростью, за которой можно было прочитать потенциальную угрозу, явно надеялся произвести определенный эффект; поэтому Анатолий, как это ему было свойственно в отношениях со сверстниками, вел себя иначе ожиданию «атакующего», чаявшего в одночасье стать лидером. ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ