Сибирские огни, 2007, № 5

ЛЕОНИД НЕТРЕБО БАНИЩЕ Этот гул торжествовал в храме религиозного мракобесия, с живописанием ми­ фических образов так называемых святых, которых человечество придумало для соб­ ственного духовного закабаления, для инструмента подавления человеческой воли, для господства своей малой части над своим же большинством. Два бывших раба- человека глумились над дремучим обскурантизмом, насиловали его, получая физи­ ческую и духовную усладу. Они сейчас приравнивали себя к выдуманным святым, к самому выдуманному богу, наиболее действенным способом — низвергая его до своего уровня: мы тебя сочинили, мы тебя и свергнем! Ты стал господином, но раб всегда мечтает избавиться от господства и стать свободным! Довольно! Миг избав­ ления близок! «Вот тебе, вот!..»— раскачиваясь, кричалаМарта святому отцу, закатывая глаза. «Натебе, на!..»— напирая, зажмурившись, кричал Иван в адрес святой матери. И эти ритмично-судорожные движения, и эти выкрики наконец суммировались в победный вопль, в восторженное землетрясение, в сладостное опустошение и умиль­ ные слезы... На рассвете, собираясь, Иван сказал: — Марта, в дороге будь осторожна. Гайдамаки совсем озверели, никого не щадят. Марта молчала. — Марта, время такое, что каждый час может быть последним. Ответь поэтому: Марта, ты упорно не хочешь ребенка?.. Лохматая и постаревшая, вся в пшеничной шелухе, Марта села и закурила. По­ жала плечами: — Сегодня живем, завтра нет. Да и живем если, то, получается, не для себя. Не возражай! Ты ради кого вчера рисковал жизнью? Своей рисковал, чужой пренеб­ рег. .. За голодающих горожан? За рабочий класс? За революцию? — Да, за все это, сама знаешь, — хмуро перебил Иван. — За будущее. В том числе за будущее своих детей. А вообще, ты не на трибуне. А на мешках с хлебом... Будь проще. Марта усмехнулась: — Извини, с ночи запамятовала, что на мешках... Там простой была, а к утру загордилась... Помню, бабушка говорила: если живешь не совсем для себя, значит, бог в тебе есть! Это про тебя? — Ты мне брось! Сбой у тебя, что ли, по агитаторской линии? Новая установка пришла? При чем тут бог? Зубы-ка не заговаривай! Иметь детей — естественное, звериное, если хочешь, желание. К религии напрямую не относится. Марта с вызовом посмотрела на Ивана, чего он за ней раньше не замечал, будто за ночь избавилась не только от божьего, но и от любого человеческого на себя посягательства. — Вдруг меня убьют, парниша? Разграбят обоз и убьют. Или тебя, или того, под кем буду завтра... Да-да, не коробься! Сегодня я здесь, а завтра партия, может, опять в Одессу пошлет или за Урал. Кому нужно будет твое произведение? — Сына хочу, товарищ Марта, — грустно выдохнул Иван, казалось, покоряясь Мартиной решимости и определенности. — Имя уже давно придумал. Новое имя, наше! Ким. — Почему Ким? — Коммунистический интернационал молодежи... Создается такая организа­ ция при Коминтерне. Марта хмыкнула: — Я делаю вывод, что для тебя возможный ребенок, допустим, Ким, вторичен по отношению к ... к его расшифровке! И вот прежде всего ради этой рас-шиф-ров- ки, — Марта усмехнулась, — ты, получается, и рискуешь своей жизнью? Прино­ сишь ее в жертву? Кому? Идее?— она задрала голову, завертела ею в разные сторо­ ны, указывая на расписанные стены. — Вот тоже идея. Но над любой идеей, даже, казалось бы, величайшей, найдется кому поглумиться... Марта поняла, что несколько запуталась, и уже улыбнулась, готовая свести раз­ говор к шутке, чего, впрочем, и требовал обещавший быть трудным день, как и любой день в их нынешней жизни. Но она опоздала с шуткой. — Нет! — зло выкрикнул Иван, свирепея. — Нет, шлюха портовая! Он зашарил вокруг...